☆ПолитАзбука

Классика марксизма. Гражданская война во Франции [Элизабет Лалаш]

Богатый: «Дела плохи!».  Бедный: «Дела хороши!» Гравюра Саида
«Гражданская война во Франции» — выдающееся произведение Карла Маркса о Парижской Коммуне 1871 года. На 72 дня (с 18 марта по 28 мая) рабочий класс взял под свой контроль Париж и стал управлять им в интересах своего класса. Впервые в истории человечества мир получил представление о том, что же такое социализм: освобождение рабочего класса должно быть делом самого рабочего класса.

Маркс писал «Гражданскую войну» непосредственно в ходе событий Коммуны и представил её как воззвание Генерального Совета Международного товарищества рабочих (позднее известного как Первый Интернационал) 30 мая — спустя всего два дня после падения последней парижской баррикады. «Гражданская война», изданная брошюрой в начале июня 1871 года, является свидетельством глубокой способности Маркса разглядеть значение происходящих исторических событий. Фридрих Энгельс, близкий друг Маркса и партийный соавтор, отмечал

удивительный дар автора (…) верно схватывать характер, значение и необходимые последствия крупных исторических событий в то время, когда эти события ещё только разыгрываются перед нашими глазами или только что свершились1.

За шесть месяцев до событий Коммуны Маркс предупреждал парижских рабочих, что восстание было бы «безумием отчаяния»2. Но в марте 1871 года, как только события стали обретать реальную форму — Маркс с восторгом поддержал Коммуну и следил за каждым её шагом. Выше всего прочего он ценил исторический почин парижских масс. «Какая гибкость, какая историческая инициатива, какая способность самопожертвования у этих парижан!» — отмечал Маркс в письме к своему корреспонденту* ещё до поражения Коммуны.

Теперешнее парижское восстание, если оно даже и будет подавлено волками, свиньями и подлыми псами старого общества, является славнейшим подвигом нашей партии со времени парижского июньского восстания [1848. — Э. Л.]. Пусть сравнят с этими готовыми штурмовать небо парижанами холопов германско-прусской священной римской империи с ее допотопными маскарадами, отдающими запахом казармы, церкви, юнкерства, а больше всего филистерства3.

И пусть Коммуна не достигла цели, но то, что произошло — «необходимо во имя дальнейшего воспитания этих масс и подготовки их к следующей борьбе»4. Однако Парижская Коммуна и для Маркса с Энгельсом стала своего рода школой. Она показала, что модель рабочего управления будет заключаться не в захвате существующих государственных учреждений (полиции, судов и парламентских говорилен), но — в уничтожении и замене их новыми формами самоорганизации и власти рабочих. В предисловии 1872 года к «Коммунистическому манифесту» Энгельс (цитируя воззвание Маркса по поводу Коммуны) отметил, что этот вопрос был прояснён рабочими Парижа:

В особенности Коммуна доказала, что «рабочий класс не может просто овладеть готовой государственной машиной и пустить её в ход для своих собственных целей»5.

От войны — к Коммуне

Карикатура на Наполеона III
Луи Наполеон Бонапарт (Наполеон III), племянник Наполеона Бонапарта (Наполеона I), пришёл к власти в 1851 году, после поражения революции 1848 года — первой в череде революций, охвативших в том году Европу. Её итог — слабая буржуазная республика, боящаяся собственной тени. Переворот Наполеона III положил начало Второй империи. Маркс охарактеризовал её

единственно возможной формой правления в такое время, когда буржуазия уже потеряла способность управлять нацией, а рабочий класс ещё не приобрёл этой способности. Весь мир приветствовал империю как спасительницу общества. Под её господством буржуазное общество, освобождённое от политических забот, достигло такой высокой степени развития, о которой оно не могло и мечтать. Промышленность и торговля разрослись в необъятных размерах; биржевая спекуляция праздновала свои космополитические оргии; нищета масс резко выступала рядом с нахальным блеском беспутной роскоши6.

19 июля 1870 года Франция объявила войну Пруссии Отто фон Бисмарка. Наполеон III и французский правящий класс надеялись, что война поднимет волну патриотизма, которая поглотит недовольство рабочего класса. Но Вторая империя оказалась не способна к проведению наступательной кампании — и вскоре война обернулась катастрофой. К концу августа 1870 года прусская армия нанесла решительное поражение французским войскам в битве при Седане, а 2 сентября 83 000 французских солдат, с императором во главе, сдались в плен. Вскоре после этого прусские войска перешли в наступление на Париж.

Когда вести о капитуляции достигли Парижа — Вторая империя содрогнулась. 4 сентября 1870 года парижские рабочие, крестьяне, лавочники и ремесленники ворвались в Palais Bourbon** и вынудили законодательное собрание провозгласить падение империи. Вечером в ратуше Отель-де-Виль (парижской мэрии) была провозглашена Третья республика — Правительство национальной обороны.

Ключ положения. Карикатура Фостена на членов «правительства национальной обороны», предающих 29 января 1871 года Париж врагам
Новое правительство, во главе с консервативными буржуазными государственными деятелями, опасалось, прежде всего, рабочего класса. В то время как эти деятели болтали о «защите отечества» от прусского вторжения — они не оставляли забот о том, как сдаться Бисмарку, заботясь только о подавлении парижских рабочих.

Осада Парижа пруссаками началась 19 сентября 1870 года и длилась более четырёх месяцев. Ничего, кроме презрения к осажденному населению, новое правительство не испытывало, а потому не снабжало его ни топливом, ни едой — несмотря на то, что та зима выдалась суровейшей из всех. Для множества парижских безработных единственным источником дохода стала Национальная гвардия с ежедневным жалованием в полтора франка. Как результат, значительное количество рабочих взяло в руки оружие — и состав Национальной гвардии вырос до 300 000 человек. Приток рабочих превратил парижскую Национальную гвардию в рабочее ополчение.

28 января 1871 года правительство объявило о перемирии с немцами и поспешило созвать всеобщие выборы. Члены Правительства национальной обороны, пользуясь желанием мира в провинциях, одержало громкую победу на выборах в Национальное собрание. Во главе нового национального правительства встал Адольф Тьер, которого Маркс называл «карлик-чудовище»7. Национальное собрание расположилось во французском городе Бордо. 26 февраля 1871 года Франция и Германия подписали предварительный мир. Франция уступила Эльзас и Лотарингию, согласившись выплатить 5 млрд франков контрибуции — немецкие же войска останутся на территории Франции, пока Национальное собрание не ратифицирует договор. Париж был отдан пруссакам. В то время как перемирие разоружало все силы регулярной армии, Национальной гвардии разрешалось оставить оружие. Рабочее население Парижа оставалось вооружённым — предоставив прусской армии только небольшую часть города.

Видя, как правительство пытается саботировать защиту Парижа, рабочие создали множество комитетов бдительности и политических клубов. 3 марта батальоны Национальной гвардии избрали Центральный комитет. Через несколько дней правительство*** перенесло свой штаб в Версаль, в десяти милях от Парижа.

Главной задачей Тьера стало разоружение рабочих батальонов, защищающих Париж. Рано утром 18 марта 1871 года он послал войска на вершину холма Монмартр с целью захватить орудия Национальной гвардии. Войска почти преуспели в этом, но сновавшие по делам домохозяйки заметили их и подняли тревогу в соседних церквях. Группы домохозяек с детьми, наряду с рабочими и членами Национальной гвардии, смешались с правительственными солдатами, сформировав живую баррикаду. Один из генералов отдал приказ открыть огонь по толпе. Маркс писал:

Один из бонапартовских офицеров, участвовавших в ночной экспедиции против Монмартра, генерал Леконт, четыре раза отдавал 81-му линейному полку приказ стрелять по безоружной толпе на площади Пигаль; когда же солдаты отказались выполнить его приказ, он обругал их площадной бранью. Вместо того чтобы направить оружие против женщин и детей, его солдаты расстреляли его самого8.

Опасаясь за свою жизнь, огромная часть регулярных войск, наряду с большей частью французской буржуазии, бежала из Парижа в Версаль. Французские народные массы стали хозяевами города. Как писал Маркс в «Гражданской войне»:

Афиша Центрального комитета Национальной гвардии от 19 марта 1871 года о выборах в Коммуну
Славная рабочая революция 18 марта безраздельно владела Парижем. (...) Европа, казалось, на минуту усомнилась в реальности совершившихся на её глазах последних поразительных государственных и военных событий: не сон ли это из области давно минувшего9.

Центральный комитет Национальной гвардии отныне управляет Парижем. На следующий день делегатами Центрального комитета выпущено волнующее воззвание:

Пролетарии столицы перед лицом вырождения и измены господствующих классов, поняли, что для них настал час, когда они должны спасти положение, взяв в свои руки руководство общественными делами. (...) Неужели рабочие, всё производящие и ничем не пользующиеся, терпящие нужду среди накопляемых ими ценностей, созданных их тяжёлым трудом, будут всегда подвергаться оскорблениям? (…) Неужели буржуазия, их старшая сестра, добившаяся своего освобождения еще в конце прошлого века, их предшественница на революционном пути, неужели она не понимает, что ныне настал час освобождения пролетариата?10

Комитет приступил к выпуску призывов к выборам новой Парижской Коммуны. 26 марта, путём всенародного голосования (то есть трудящихся масс, оставшихся в Париже), Коммуна была избрана, а 28 марта — провозглашена.

Значение Коммуны

Коммуна, согласно Марксу,

была, по сути дела, правительством рабочего класса, результатом борьбы производительного класса против класса присваивающего; она была открытой, наконец, политической формой, при которой могло совершиться экономическое освобождение труда11.

Это новое правительство было создано не путём захвата старого государственного аппарата, а за счёт создания новых органов власти, основанных на прямом управлении рабочих. В ходе разворачивающихся событий Коммуны, Маркс пишет письмо члену I Интернационала, доктору Людвигу Кугельману:

Провозглашение Коммуны в Парижской Ратуше 28 марта 1871 г. Современная гравюра
Cледующей попыткой французской революции больше не станет, как прежде, передача бюрократически-военной машины из одних рук в другие (проще говоря, замена одного подавляющего, бюрократического государства другим) — а её слом, и именно таково предварительное условие всякой действительной народной революции на континенте. Как раз в этом и состоит попытка наших геройских парижских товарищей12.

Коммуна заменила парламентский бардак — прямым правлением рабочих:

Задача состояла в том, чтобы отсечь чисто угнетательские органы старой правительственной власти, её же правомерные функции отнять у такой власти, которая претендует на то, чтобы стоять над обществом, и передать ответственным слугам общества. Вместо того, чтобы один раз в три или в шесть лет решать, какой член господствующего класса должен представлять и подавлять народ в парламенте, вместо этого всеобщее избирательное право должно было служить народу, организованному в коммуны13.

30 марта 1871 года Коммуна издала свой первый декрет — об уничтожении регулярной армии и замене её вооружёнными рабочими.

Париж, бывший резиденцией и центром старой правительственной власти, а вместе с тем и социальным оплотом французского рабочего класса, восстал с оружием в руках против попытки Тьера и его «помещичьей палаты» восстановить и увековечить эту старую правительственную власть, оставшуюся в наследство от империи. Париж мог сопротивляться только потому, что вследствие осады он избавился от армии и заменил её национальной гвардией, главную массу которой составляли рабочие. Этот факт надо было превратить в установленный порядок, и потому первым декретом Коммуны было уничтожение постоянного войска и замена его вооружённым народом14.

Коммуна постановила избирать должностных лиц большинством голосов (как женщин, так и мужчин), с возможностью отзыва в любое время. Для женщин, которые во времена Второй империи не имели даже права голоса, это был огромный шаг вперёд. Прямой отзыв был средством смещения чиновников, круто отличавшимся от парламентских шаблонов правительства Тьера. В «Гражданской войне» Маркс пишет следующее:

Коммуна образовалась из выбранных всеобщим избирательным правом по различным округам Парижа городских гласных. Они были ответственны и в любое время сменяемы. Большинство их состояло, само собой разумеется, из рабочих или признанных представителей рабочего класса. Коммуна должна была быть не парламентарной, а работающей корпорацией, в одно и то же время и законодательствующей и исполняющей законы. Полиция, до сих пор бывшая орудием центрального правительства, была немедленно лишена всех своих политических функций и превращена в ответственный орган Коммуны, сменяемый в любое время. То же самое — чиновники всех остальных отраслей управления15.

Чтобы создать эффективный заслон для карьеризма, каждому коммунальному чиновнику полагалась заработная плата не свыше среднего заработка рабочего (наиболее высокая достигала 6 000 франков).

Заседание Парижской Коммуны в Ратуше. Гравюра по рисунку Деруа
Начиная с членов Коммуны, сверху донизу, общественная служба должна была исполняться за заработную плату рабочего. Всякие привилегии и выдачи денег на представительство высшим государственным чинам исчезли вместе с этими чинами. Общественные должности перестали быть частной собственностью ставленников центрального правительства. Не только городское управление, но и вся инициатива, принадлежавшая доселе государству, перешла к Коммуне16.

Эти изменения, пусть кратковременные, глубоко сказались на жизни простых парижан. Маркс поясняет:

По устранении постоянного войска и полиции, этих орудий материальной власти старого правительства, Коммуна немедленно взялась за то, чтобы сломать орудие духовного угнетения, «силу попов», путём отделения церкви от государства и экспроприации всех церквей, поскольку они были корпорациями, владевшими имуществом. Священники должны были вернуться к скромной жизни частных лиц, чтобы подобно их предшественникам-апостолам жить милостыней верующих. Все учебные заведения стали бесплатными для народа и были поставлены вне влияния церкви и государства. Таким образом, не только школьное образование сделалось доступным всем, но и с науки были сняты оковы, наложенные на неё классовыми предрассудками и правительственной властью17.

Среди прочих достижений Коммуны: отмена ночного труда пекарей, освобождение от арендной платы и избрание иностранцев в Коммуну (потому как «знамя Коммуны — это знамя Мировой республики»). Составлялись планы взятия заводов под свой контроль и запуска их под управлением рабочих, а также — закрытие ломбардов. Разумеется, отсутствовал полный план социалистического преобразования — были лишь показатели такой возможности. «В осаждённом городе», — писал Ф. Энгельс. — «Могли быть сделаны в лучшем случае лишь первые шаги для осуществлении всех этих мероприятий»18.

Женщины приносят коммунарам обеды на баррикады
Несмотря на осаду и истощённость Коммуна пробудила в среде парижских рабочих осознание себя хозяевами собственного города. Результатом стала вспышка участия народных масс в общественной жизни и культуре — в то время как мелкие преступления значительно сократились.

Коммуна изумительно преобразила Париж! Распутный Париж Второй империи бесследно исчез. Столица Франции перестала быть сборным пунктом для британских лендлордов, ирландских абсентеистов, американских экс-рабовладельцев и выскочек, русских экс-крепостников и валашских бояр. В морге — ни одного трупа; нет ночных грабежей, почти ни одной кражи. С февраля 1848 г. улицы Парижа впервые стали безопасными, хотя на них не было ни одного полицейского.

«Мы уже не слышим», — говорил один из членов Коммуны, — «ни об убийствах, ни о кражах, ни о нападениях на отдельных лиц; можно подумать, что полиция увезла с собой в Версаль всех консервативных друзей своих»19.

Слабости Коммуны

Одной из основных причин, из-за которой Коммуна не достигла своих целей — в ограниченности её руководства, в критические моменты воздерживавшегося от централизованных и решительных мер. Центральный комитет, избранный за несколько дней до 18 марта, почти не имел времени на то, чтобы его члены сработались как единое целое. Их политические убеждения по большей части были созвучны идеям Огюста Бланки и Пьера-Жозефа Прудона. Бланки поддерживал идею революции от имени рабочих, но осуществлённой небольшой группой заговорщиков. Прудон был федералистом, выступавшим за мелкотоварное производство и эквивалентный обмен, но отвергающим забастовки и насилие; он был заклятым врагом всех централизованных государств.

Последняя баррикада коммунаров
Из-за недостатка решимости и политических навыков руководство Коммуны разрывалось между двумя противоборствующими идеями: одна из них — республиканский патриотизм, а другая — борьба рабочих против французского правящего класса. Без крепкой организации рабочего класса или**** профессиональных союзов (едва лишь наметился рост количества забастовок по сравнению с предыдущим десятилетием) не было никакой возможности покончить с этой неразберихой.

Главный минус вождей революции — в их неумении распорядиться порученной им властью. Недостаточная подготовка коммунального руководства обернулась двумя ключевыми ошибками. Во-первых, оно не предприняло против нового правительства поход на Версаль. В ночь с 18 на 19 марта двадцати тысячам деморализованным и потрёпанным французским солдатам позволили безо всяких препятствий со стороны Национальной гвардии отступить к Версалю.

2 апреля 1871 года Тьер, разгневанный достижениями Коммуны, послал оставшиеся войска атаковать парижский пригород. В ответ на это тысячи рабочих (в том числе немало женщин) стеклись на демонстрацию у ратуши, где собиралась Коммуна, чтоб подготовить поход на Версаль. Руководство Коммуны колебалось — и провалило это предложение. Центральный Комитет обдумывал свои действия исключительно в местных границах — как городское восстание, ограниченное Парижем. Они не были готовы ни к чему иному, как к занятию оборонительной позиции по отношению к Версалю.

Протесты с требованием похода на Версаль продолжались в течение нескольких дней — но каждая такая попытка пресекалась. Если бы Центральный комитет утвердил марш — была бы вероятность успешного исхода дела. Вместо этого Тьеру позволили восстановить свою армию, чтобы затем снова атаковать Париж. Как писал Маркс в «Гражданской войне»:

В своём упорном нежелании продолжать гражданскую войну, начатую Тьером воровской экспедицией против Монмартра, Центральный комитет сделал в тот момент роковую ошибку: надо было немедленно пойти на Версаль — Версаль не имел тогда средств к обороне — и раз навсегда покончить с заговорами Тьера и его «помещичьей палаты». Вместо этого партии порядка дали снова возможность испытать свои силы на выборах в Коммуну 26 марта. В этот день в мэриях Парижа «люди порядка» обменивались словами примирения со своими чрезмерно великодушными победителями, втайне давая себе торжественную клятву в своё время учинить над ними кровавую расправу20.

Париж. 24 мая 1871 г.
Другой роковой ошибкой стал отказ от взятия Банка Франции и использования всех его активов для нужд Коммуны, препятствуя отправке денежных средств в Версаль. Вместо этого Центральный Комитет просит барона Ротшильда, владельца банка, открыть кредитный счёт, а банк остаётся нетронутым на протяжении всего коммунального периода — как символ глубокого почтения к финансовым капиталистам в разгар революции в Париже. Энгельс писал по этому поводу:

Труднее всего, разумеется, понять то благоговение, с каким Коммуна почтительно остановилась перед дверьми Французского банка. Это было также крупной политической ошибкой. Банк в руках Коммуны — ведь это имело бы большее значение, чем десять тысяч заложников. Это заставило бы всю французскую буржуазию оказать давление на версальское правительство в пользу заключения мира с Коммуной21.

Конец Коммуны

Перечисленные недостатки плачевно сказались на продолжительности существования Коммуны, отрезав ей путь к победе. В течение нескольких недель версальские войска обстреливали Париж, набираясь сил и готовясь к штурму города. Наконец, 21 мая 1871 года, французская армия вступила в Париж. Но даже в условиях нехватки единого руководства парижские рабочие оказывали отчаянное сопротивление: баррикада за баррикадой. В свои последние минуты рабочие Коммуны продемонстрировали исключительную храбрость:

Национальные гвардейцы, женщины и дети, рабочие в своих блузах — целыми днями и ночами трудились над сооружением укреплений, на которых многие из них погибли22.

В течение этого времени (впоследствии именуемого «кровавой неделей») версальские войска расправились примерно с 25 000 рабочих. Мужчин, женщин и детей просто выстраивали и расстреливали, оставляя наваленные груды тел гнить на улицах. Мужчин, возраст которых позволял им быть заподозренными в причастности к революции 1848 года, без лишних разговоров казнили на месте. Тысячи были взяты в плен — и в кандалах отправлены в Версаль. Маркс так описал неистовство буржуазии:

Цивилизация и справедливость буржуазного строя выступают в своём истинном, зловещем свете, когда его рабы и угнетённые восстают против господ. Тогда эта цивилизация и эта справедливость являются ничем не прикрытым варварством и беззаконной местью. (…)

Чтобы найти что-либо похожее на поведение Тьера и его кровавых собак, надо вернуться к временам Суллы и обоих римских триумвиратов. Те же хладнокровные массовые убийства людей; то же безразличное отношение палачей к полу и возрасту жертв; та же система пыток пленных; те же гонения, только на этот раз уже против целого класса; та же дикая травля скрывшихся вождей, чтобы никто из них не спасся; те же доносы на политических и личных врагов; та же равнодушная зверская расправа с людьми, совершенно непричастными к борьбе23.

Луиза Мишель. Фотография
До самого конца приверженцы Коммуны выступали с решительным осуждением — как, например, Луиза Мишель, одна из главных участниц Коммуны. Боясь за судьбу своей арестованной матери, которой грозила казнь, Мишель сдалась в обмен на её освобождение. Во время суда Мишель гордо объявила:

Мне говорят также, что я участница Коммуны. Да, конечно, это так. Ведь Коммуна стремилась, прежде всего, к социальной революции, а социальная революция — это самая дорогая для меня цель. Я горжусь тем, что была одним из её глашатаев. (…) Так как всякое бьющееся за свободу сердце имеет только одно право, право на маленький кусочек свинца, то я требую своей доли. Если вы оставите меня в живых, я не перестану взывать о мщении24.

Она была сослана на остров Новая Каледония.

Хотя поражение парижского рабочего класса было ужасающе тяжким, но революция в Париже не стала напрасной. «Как бы ни кончилась борьба на этот раз,» — пишет Маркс ещё до поражения. — «Новый исходный пункт всемирно-исторической важности всё-таки завоёван»25.

Париж рабочих с его Коммуной всегда будут чествовать как славного предвестника нового общества. Его мученики навеки запечатлены в великом сердце рабочего класса. Его палачей история уже теперь пригвоздила к тому позорному столбу, от которого их не в силах будут освободить все молитвы их попов26.

Энгельс, указывая в последующие годы на значение Коммуны, возвращался к её главному уроку: рабочий класс должен разбить «старую государственную власть» и заменить её «новым, поистине демократическим государством»:

Государство есть не что иное, как машина для подавления одного класса другим (…) и в демократической республике ничуть не меньше, чем в монархии. И в лучшем случае государство есть зло, которое по наследству передаётся пролетариату, одержавшему победу в борьбе за классовое господство; победивший пролетариат, так же, как и Коммуна, вынужден будет немедленно отсечь худшие стороны этого зла, до тех пор, пока поколение, выросшее в новых, свободных общественных условиях, окажется в состоянии выкинуть вон весь этот хлам государственности27.

Элизабет ЛАЛАШ
оригинал, 2004 г.
перевод авторского текста, примечания — А. Хромов

[1] — Frederick Engels, «Introduction», The Civil War in France (New York: International Publishers, 1993), 9. Hereafter referred to as CWF.
[2] — Vladimir Lenin, «Part Two: Writings on the Commune», CWF, 91.
[3]Marx-Engels correspondence, 1871.
[4] — Lenin, in CWF, 94.
[5] — Frederich Engels, «1872 Preface to the German Edition», Communist Manifesto.
[6] — Marx, CWF, 56.
[7]Ibid., 39.
[8]Ibid., 48—9.
[9]Ibid.
[10] — Quoted in Steward Edwards, The Paris Commune 1871 (New York: Quadrangle Books, 1977), 154—55.
[11]Ibid., 56—57.
[12]Ibid., 86.
[13]Ibid., 57.
[14]Ibid.
[15]Ibid.
[16]Ibid.
[17]Ibid., 57—58.
[18] — Engels, 15—16.
[19] — Marx, CWF, 67.
[20]Ibid., 51.
[21] — Engels, 18.
[22] — Edwards, 317—18.
[23] — Marx, CWF, 74—75.
[24] — Edith Thomas, Louise Michel (Toronto, Canada: Black Rose Books, 1980), 124—25.
[25] — Marx, CWF, 87.
[26]Ibid., 81—82
[27] — Engels, 21—22.

[*] — Людвигу Кугельману.
[**] — Бурбонский дворец.
[***] — Тьера.
[****] — Не к добру это «или».
★ 2017. ПолитАзбука - книги, журналы, статьи