☆ПолитАзбука

Предисловие к сборнику «Ленин В. И. Парижская Коммуна» [Пауль Браун]

Митинг в рабочем квартале Лондона
Парижская Коммуна 1871 года победно возникла на руинах Второй империи и, после семидесяти двух эпохальных дней, героически пала под градом пуль Версальской контрреволюции. По своей значимости Коммуна превзошла Июньское восстание 1848 года, став «грандиознейшим событием в истории европейских гражданских войн» (Маркс) XIX века. Решительно отчеркнув «предысторию» революции пролетариата, Коммуна положила начало эпохе пролетарских революций, явив блестящее завершение утопического периода «бури и натиска» революционного пролетариата — периода, славного подвигами и кровавыми поражениями, смелым почином и ростом выступлений. Но главное: Коммуна стала первой в мировой истории генеральной репетицией социалистической революции рабочего класса, стоящего во главе всех угнетаемых и эксплуатируемых классов — впервые своими силами устанавливая собственную власть, чтобы освободить общество от системы порабощения и обеспечить его собственное политическое и социальное освобождение.

Коммуна — поворотный пункт решающего значения на пороге современной, империалистической эпохи. Условия, средства и цели революционного пролетарского движения эпохи империализма были, скажем так, величественно предзнаменованы ею. Уроки Коммуны стали отправной точкой при разработке системы стратегии и тактики пролетарской революции в её зрелой, ленинской форме. Десятилетия опыта классовой борьбы и конкретные уроки пролетарских революций ХХ века (главным образом — победившей Октябрьской революции) были, прежде всего, необходимы для того, чтобы историческое значение Коммуны во всём своём великолепии могло быть изучено, а чрезвычайная актуальность её уроков — осознана в наши дни.

Прежде чем внимательнее рассмотреть чёткое историческое значение Коммуны в истории пролетарской революции, мы хотели бы в общих чертах резюмировать ход событий в период с 18 марта по 28 мая 1871 года.

Франко-немецкая война 1870—71 гг., разожжённая Луи Бонапартом в целях поддержки шатавшегося здания Второй империи — нанесла смертельный удар по этому строю (место не позволяет нам рассмотреть роль Бисмарка и его цели войне). Блестящее предсказание Маркса в первом воззвании Международного товарищества рабочих от 23 июля 1870 года: «Похоронный звон по Второй империи уже прозвучал в Париже. Вторая империя кончится тем же, чем началась: жалкой пародией»1 — исполнилось под Седаном. С военным поражением рухнула и империя Бонапарта, фундамент которой давно расшатался. Республика, принявшее жалкое наследство, оставленное авантюристом Луи Бонапартом — палец о палец не ударила, чтобы свергнуть брошенный трон. «Эта республика не ниспровергла трон, она только заняла оставленное им пустое место. Она провозглашена не как социальное завоевание, а как национальная мера обороны»2.

Артиллерия Национальной гвардии на Монмартре
Как следствие этой особой ситуации: республика, ликвидировавшая бонапартистский режим, вступила в жизнь с головой Януса на своих плечах. Почти в то же время, когда «Правительство национальной обороны» брало управление государством в свои руки (4 сентября), вооружённый пролетариат Парижа создавал собственные комитеты контроля — затем, чтобы следить за мерами, принимаемыми правительством Тьера для обороны Парижа и чтобы обеспечить поставки продовольствия в столицу. Так возникла своеобразная форма «двоевластия», повторившаяся в истории почти полвека спустя, на более высоком уровне развития: после краха царского режима в России, в период с февраля 1917 года до Октябрьской революции.

Отрезок времени с 4 сентября 1870 года по 18 марта 1871 года отметился схваткой за власть между двумя сложившимися центрами власти. Мощь парижского пролетариата опиралась на силу оружия, на вооружённые отряды Национальной гвардии — а потому разоружение парижских пролетариев стало несомненной правительственной задачей людей наподобие Тьера и Жюля Фавра. Итак, правительство «Национальной обороны» переродилось в правительство национальной измены, а защита Парижа, которую пролетариат взял сам в свои руки — послужила при тех условиях отправной точкой для решающего столкновения 18 марта 1871 года.

28* января 1871 г. измученный голодом Париж капитулировал перед прусской армией.

«Форты были сданы, с крепостного вала были сняты орудия, линейные полки и мобильная гвардия сдали оружие, сами они были объявлены военнопленными. Но национальная гвардия сохраняла своё оружие и пушки и заключала с победителями только перемирие. Сами победители не решались с триумфом вступить в Париж. (…) Такое уважение к себе внушили парижские рабочие войску, перед которым сложили оружие все армии империи. Прусские юнкеры, пришедшие сюда, чтобы отомстить очагу революции, были вынуждены почтительно остановиться как раз перед этой вооружённой революцией и салютовать ей!»3

То, чего не сумели добиться пруссаки в январе — два месяца спустя попытался совершить Тьер при поддержке прусских штыков. 18 марта он направил свои линейные войска в Париж — чтоб завладеть артиллерией Национальной гвардии, отлитой непосредственно парижскими рабочими. Однако пролетариат не позволил себя разоружить. Дерзкий замысел версальского правительства послужил искрой для стихийного народного восстания. Помятые версальские войска убрались восвояси, и был избран комитет Национальной гвардии — своего рода Совет красноармейских депутатов, взявший власть от имени парижского пролетариата.

В чём же состояла особенность нового органа власти, какова была его программа? Центральный комитет Национальной гвардии в своём манифесте от 18 марта дал образцовый ответ:

Пролетарии столицы перед лицом вырождения и измены господствующих классов, поняли, что для них настал час, когда они должны спасти положение, взяв в свои руки руководство общественными делами. (…) Они поняли, что священный долг и безусловное право повелевают ему взять в свои руки её** судьбы и обеспечить ей победу, овладев властью4.

Баррикада в рабочем квартале Парижа в день восстания 18 марта 1871 г.
Таким образом, классовый характер революционных событий в Париже и классовое значение Парижской Коммуны, «отступавшие на задний план» в борьбе за национальную оборону против чужеземного завоевателя и бывшие более-менее завуалированы — резко очертились. «Её*** настоящей тайной», — заявляет Маркс в «Гражданской войне во Франции». — «Было вот что: она была, по сути дела, правительством рабочего класса, результатом борьбы производительного класса против класса присваивающего; она была открытой, наконец, политической формой, при которой могло совершиться экономическое освобождение труда».

Мы не можем здесь уделить внимание подробному описанию исторических деяний Коммуны в течение 72 дней её героической борьбы. В составленных Марксом манифестах Генерального совета и в его «Гражданской войне во Франции» мы находим нетленные свидетельства гения Маркса и его страстной прозорливости в описании и анализе истории Коммуны, её «штурмовавших небеса» революционных мер и трагических ошибок, совершённых в силу незрелости пролетариата и социально-политической ситуации.

Революционная деятельность Парижской Коммуны была затруднена и отчасти казалась невыполнимой в силу различных обстоятельств. Решающей помехой стали нестихавший огонь версальской контрреволюции и кольцо вражеского окружения — в результате Коммуна была вынуждена сосредоточить все свои силы на защите революции. Историк и боец Коммуны, Лиссагарэ, упрекает вождей Коммуны за недостаток «понимания, что Коммуна была баррикадой, а не правлением». Этот упрёк не лишён оснований; однако он справедлив лишь наполовину. Это только потому было так, что Коммуна превратилась в «баррикаду» под натиском объединения версальской и бисмарковской контрреволюции — потому-то и было невозможно «правление»; потому и были предприняты лишь первые неуклюжие шаги в сторону организации и утверждения власти победившего рабочего класса.

Пытаясь справиться с указанной задачей Коммуна, кроме того, испытывала недостаток в организации и в руководящей силе мощной пролетарской классовой партии с чёткими принципами. Парижский пролетариат набирался в основном из числа эксплуатируемых мелких ремесленников. Современная промышленность Парижа всё ещё находилась на зачаточном уровне. Отсутствовала настоящая революционная партия. Различные политические группы пролетариата, опираясь на неравную степень развития классового сознания, отразили в своём разнообразии незрелость самого пролетариата. В Коммуне, сформированной выборами 26 марта, расположились (как и в Центральном комитете Национальной гвардии) представители самых разнообразных течений: мелкобуржуазные анархисты прудоновского склада, бланкисты, бабувисты, якобинцы и сторонники Международного товарищества рабочих. Члены Интернационала оказались в меньшинстве, но их преобладающее влияние в разработке планов Коммуны несомненно во всех решительных мерах Коммуны, несмотря на личную политическую и теоретическую неопытность и слабость этих людей.

Артиллерийская батарея коммунаров
Парижский пролетариат всё ещё находился в плену глубоко укоренившихся традиций мелкой буржуазии (демократичных до утопизма), которым соответствовала утопия с привитым преобладанием мелкоремесленного производства и патриотическими иллюзиями, унаследованными от якобинской диктатуры Великой буржуазной революции. Опыт Коммуны и кровавого «шабаша» майских дней — были необходимы для очистки умов французского рабочего класса от подобных устаревших представлений.

Таким образом, Коммуна в своём движении остановилась на полпути, пав жертвой собственного неизбежного рока. 28 мая последние баррикады смолкают под огнём версальской артиллерии — и первое революционное рабочее правительство утопает в крови более чем двадцати пяти тысяч мужчин, женщин и детей — самых смелых и самых героических бойцов Парижского пролетариата.

Чтобы целиком усвоить историческое значение Коммуны, следует рассмотреть её с двух точек зрения, являющихся лишь двумя сторонами одного и того же исторического подхода: во-первых, особой роли Коммуны в процессе развития пролетарской революции; во-вторых, её значения как отправной точки и ориентира для пролетарских революций ХХ века.

Собственной основой Парижской Коммуны послужил опыт Июньского восстания 1848 года, уроки которого Коммуна обратила в дело. Значение Июньского восстания Маркс видел в том, что после июня 1848 года любая революция во Франции поднимет вопрос о «низвержении буржуазного общества», в то время как до февраля 1848 года речь шла лишь о «государственной форме».

Парижская Коммуна продемонстрировала решение вопроса. В июне 1848 года рабочий класс был «ещё не способен осуществить свою собственную революцию». С другой стороны, Коммуна была «первой революцией, в которой рабочий класс был открыто признан единственным классом, способным к общественной инициативе». В 1848 году пролетариат сумел только поставить задачу завоевания «почвы для борьбы за своё революционное**** освобождение». С Коммуной он приступил к борьбе за своё фактическое освобождение; Коммуна должна была послужить средством для уничтожения сложившихся экономических основ с покоившимися на них классовыми отношениями и, разумеется, классовым господством. В Июне французский пролетариат самоорганизовался обособленной группировкой и получил своё кровавое крещение под пулями Кавеньяка5.

Коммунарка командует отрядом Национальной гвардии на улице Таранн
Впервые в истории положено начало его собственному классовому господству. История классовой борьбы и пролетарских революций XIX века во Франции преподала мировому пролетариату бессмертные уроки. Все последующие пролетарские революции и революционные восстания опираются на опыт Июньского восстания и Коммуны. Коммуна открыла новую эпоху в истории пролетарской революции, явившись «новым исходным пунктом всемирно-исторической важности»6. Уроки, служившие верстовыми столбами всемирному пролетариату, были в полной мере и в самой зрелой форме воплощены в реальность победившей Октябрьской революцией.

Решающим уроком Коммуны, перевешивающим по своему значению все другие, стала конкретная формулировка содержания диктатуры пролетариата. В своей «Гражданской войне во Франции» и в «Восемнадцатом брюмера» из опыта Июньского восстания Маркс делает вывод, что следующий шаг французской революции будет состоять: «Не в том, чтобы передать из одних рук в другие бюрократически-военную машину, как бывало до сих пор, а сломать её»7. Что же придёт на смену уничтоженному правительственному аппарату буржуазии? В «Коммунистическом манифесте» на этот решающий вопрос дальнейшего развития пролетарской революции Маркс отвечал ещё довольно туманно: буржуазное государство должно было быть заменено «государством пролетариата, организованного как господствующий класс»8. В «Гражданской войне во Франции», на основе уроков июня, Маркс сформулировал боевые лозунги: «Низвержение буржуазии! Диктатура рабочего класса!». В «Восемнадцатом брюмера»9 он скрепил их призывом: «Сломать бюрократически-военную государственную машину» буржуазии. В такой связке эти слова приобрели плоть и кровь. Коммуна была «открытой, наконец, политической формой, при которой могло совершиться экономическое освобождение труда». Энгельс добавляет:

Хотите ли знать, милостивые государи, как эта диктатура выглядит? Посмотрите на Парижскую Коммуну. Это была диктатура пролетариата10.

Трактовка Коммуны, разработанная гением Маркса, может быть осознана во всей своей глубине и действительности только на основе революционных событий XX века, неразрывно связанных с уроками Коммуны, выходящих за пределы этих уроков и дающих им конкретное выражение. А потому исторически верно допустить, что эти уроки были умышленно искажены доминирующими ревизионистскими и центристскими течениями в западноевропейских социал-демократических партиях, «забыты» левыми группами; и что Ленин был первым «отрывшим» их, скажем так, исходя из революционных событий в России — с тем, чтобы заново открыть, а затем углубить учение диктатуры пролетариата — наподобие того, как оно было выведено Марксом из истории Коммуны.

В революциях 1905 года и Октября 1917 года уроки Коммуны подтвердили на ещё более высоком уровне свою историческую применимость. С расширением своей социальной основы и с увеличением значимости своих исторических задач — изменилось и социальное содержание диктатуры пролетариата, получили дальнейшее развитие её формы, создаваемые эксплуатируемыми массами трудящихся для насильственного свержения господства эксплуататоров. Сегодня мы в состоянии определить различные шаги в направление этого «высшего типа демократического государства», «государства-коммуны» (Ленин). Парижская Коммуна — пусть ещё не развитая, обременённая рудиментарными формами мелкобуржуазной демократии — явилась первой моделью диктатуры пролетариата. На ней лежало выполнение исторической задачи создания «простора элементам нового общества»11. Она могла опираться только на самые передовые слои пролетариата того времени. Её же попытки склонить на свою сторону крестьянские массы не шли далее самых простых начал.

Баррикады в Нейи
Советами 1905 года, с их более глубокой и широкой социальной основой по сравнению с Коммуной (по причине преобладающей роли пролетариата как ведущей силы буржуазной революции и широкого революционного движения среди крестьянских масс) — был сделан новый шаг к победе пролетарской диктатуры, «демократии трудящихся». Впервые она осуществилась в форме Советской власти, вступившей на историческую арену в результате победившей Октябрьской революции, диктатуры пролетариата — единственного «класса, революционного до конца, истинного представителя и руководителя всех эксплуатируемых»; была найдена совершенная форма, соответствующая периоду упадку капитализма и рождения социализма; эта форма способна «послужить средством» для «освобождения элементов нового общества», взять на себя и выполнить задачу создания нового, социалистического общества.

Этот сборник содержит лучшие и наиболее значимые статьи, речи и выдержки из обширных трудов Ленина, в которых детально рассматриваются и развиваются уроки Коммуны. На протяжении всех теоретических и практических работ автора красной нитью проходит вопрос диктатуры пролетариата и борьбы за неё, задача уничтожения эксплуататорского государства и значение революционной борьбы за «пролетарскую демократию». После 1905 года, когда эта борьба нашла своё историческое, эпохальное выражение во власти Советов, Ленин в своей стратегии и тактики отводит этой задаче центральное место. Октябрьская революция предоставила историческое свидетельство верности ленинского учения, превратив наследие Коммуны в реальность на несравненно более высоком историческом уровне.

Комментарии Ленина к урокам Коммуны — это не исторические наблюдения, а документы нашего времени, вкупе составляющие бессмертное руководство по стратегии и тактике мировой пролетарской революции.

Пауль БРАУН*****
оригинал,
перевод и примечания — А. Хромов

[1] — Karl Marx, The Civil War in France (International Publishers), p. 69.
[2] — Second Address of the General Council on the Franco-Prussian War, ibid., p. 77.
[3] — Frederick Engels, Introduction to The Civil War in France, pp. 11-12.
[4]Ibid., p. 43.
[5] — Karl Marx, The Class Struggle in France (International Publishers).
[6] — Karl Marx, Letters to Dr. Kugelmann, International Publishers, p. 110 (April 17, 1871).
[7]Ibid., (April 12,1871).
[8] — Karl Marx and Frederick Engels, Manifesto of the Communist Party (International Publishers), p. 30.
[9] — Karl Marx, The Eighteenth Brumaire of Louis Bonaparte (International Publishers).
[10]The Civil War in France, p. 19.
[11]Ibid., p. 44. — Ed.

[*] — В оригинале ошибочно: 8 января.
[**] — Родины.
[***] — Коммуны.
[****] — В оригинале ошибочно: социальное.
[*****] — Об авторе см.
★ 2017. ПолитАзбука - книги, журналы, статьи