☆ПолитАзбука


Часть вторая
Новый революционный подъем


Глава первая
Марксисты России

Упадок народовольческого движения неминуемо привел многих российских революционеров к поиску новых путей свержения ненавистного самодержавия. И на первые роли постепенно выдвинулась группа «Освобождение труда», сделавшая чрезвычайно много в деле распространения марксизма в России.

Сравнительно небольшая часть видных народников, обосновавшихся в Швейцарии, к осени 1883 года отказалась от своих прежних иллюзий и прямо приступила к тщательному изучению марксистской теории. Все лица, составившие группу, к этому времени имели громкие имена. Георгий Плеханов был одним из редакторов газеты «Земля и Воля», а позднее стал руководителем оппозиционного народовольцам «Черного передела». Вера Засулич своим выстрелом в генерала Трепова открыла эру террора. Лев Дейч прославился участием в Чигиринском восстании и смелым побегом из Киевской тюрьмы. Павел Аксельрод в свое время редактировал журнал «Община» и был известен в южных народнических организациях. Последний член группы Василий Игнатов не был так знаменит, но входил в основной кружок «Земли и Воли» – а туда случайные люди не попадали. Он оказал группе Плеханова материальную поддержку в самый момент ее становления. Несвоевременная смерть от туберкулеза не дала возможности по-настоящему раскрыться этому революционеру.

Таким образом, была обеспечена самая тесная преемственность народников и первых русских социал-демократов. И нет ничего удивительного, что конспиративный аппарат новой организации впитал в себя лучшие традиции землевольцев и народовольцев.

Однако, как это ни странно, мы очень немного знаем о практической деятельности группы «Освобождение труда» в России. И здесь нам мало поможет даже ее обширный архив, тщательно сохраненный в Доме Плеханова в Петербурге. Конечно, группа постоянно пыталась завязать сношения с Россией для распространения своих взглядов. Но малочисленность первых социал-демократов и разгром в империи народнического и народовольческого движения обусловили минимум таких связей. К тому же с арестом в 1884 году Дейча группа потеряла своего главного практика. Через него проходили все основные связи с родиной. После этого нелегкая работа по переписке с Россией легла на плечи П. Аксельрода.

«Павел Борисыч Аксельрод в гораздо большей степени, чем Плеханов и Засулич, был организатором… Он вел переписку с Россией, знал конспиративные способы сношений» – так вспоминала о нем Надежда Крупская, близко знавшая Аксельрода по работе в редакции «Искры» (1).

Проповедуя новые революционные пути, члены группы ,однако, прекрасно сознавали, что без старого накопленного опыта в России невозможно осуществить построение социал-демократической партии. В одной из своих статей Плеханов справедливо замечал:

«Тайная, строго конспиративная и централистическая организация необходима для всякой революционной партии, энергично борющейся при современных русских условиях; она не может быть названа отличительной особенностью какой-нибудь из партий» (2).

Образовавшись в конце 1883 года, группа Плеханова очень скоро наладила первые связи с молодыми социал-демократами в самой России. Речь идет о кружке Димитра Благоева. Его участник Василий Харитонов вспоминал, что при разгроме их кружка в руки следователей попало одно из писем группы «Освобождение труда». Послание было написано химическими чернилами между строк вполне легального текста. «Шифр этого письма остался жандармам неизвестен, они так и не разобрали зашифрованного адреса…» (3). Далее Харитонов замечает, что переписка между Петербургом и Женевой была «приличная», но лишь одно письмо оказалось в руках властей. После революции оно было разыскано в архивах полиции, но, к сожалению, только в копии. Не разобранные шифрованные строки письма были опущены, и мы ничего не можем сказать о первых шифрах группы «Освобождение труда». Можно лишь предположить, что они были аналогичны шифрсистеме Дейча-Стефановича конца 1881 года. Или что-то в этом же роде. Во всяком случае, в известной нам шифрпереписке группы Плеханова мы встречаем преимущественно искусственные способы криптографии. Сведения о них очень скудны, но они все-таки есть, правда, относятся к более позднему периоду.

В ноябре 1892 года один из социал-демократов Екатеринослава Илья Тейтельбаум в своем письме к Аксельроду указал ключ к шифру для связи с его братом Владимиром. Система шифра не пояснена, но основывалась она на лозунге «Чужбина» (4).

В январе 1893 года социал-демократ В. Шмуйлов напомнил Плеханову свой ключ: «Шифр: вся первая строка, первое слово не под(…)ать, азбука без И, Ъ, Ђ, ?» (5).

Письмо Шмуйлова «перекрыто» цифровым шифром и до сих пор до конца не разобрано. Остается только сожалеть, что криптограмма из этого интересного документа не опубликована. Это дало бы возможность более предметно говорить о шифропыте первых марксистов России. А пока остается предположить, что система Шмуйлова – гамбеттовская. Неразобранное подготовителями слово можно прочесть как «не под (писыв) ать».

Группа «Освобождение труда» усиленно искала связи с Россией. Помимо Екатеринослава, она имела сношения с Вильно, Варшавой, Петербургом, Москвой… Но связи были нерегулярными, часто нарушались, кружки проваливались.

. В 1892 году в Россию через Польшу отправился эмиссар Плеханова Семен Райчин. С собой он вез транспорт литературы. В Варшаве посланец получил явки в Москву. Так Райчин вошел в соприкосновение с марксистской группой Бруснева и Егупова. Они быстро сошлись, условились об адресах, методах переписки и шифрах. Но на обратном пути Райчин был арестован. Вслед за этим оказались разгромлены подпольные кружки Варшавы и Москвы. Полиции стало известно многое. В том числе и шифры марксистов. Они строились на лозунгах «Черемуха» и «Шпицберг» (6).

Здесь мы снова наблюдаем исключительно искусственные системы криптографии. Анализ указывает на вероятный «квадратный шифр». Слишком коротки ключевые лозунги, и на них удобно строить именно квадратные таблицы. Интересно, что известный «охранник» Леонид Меньшиков в своем труде «Охрана и революция» привел еще один ключ к шифру московских революционеров. Использовался он в конце XIX века и базировался в квадрате по слову «Кулябко». Здесь мы имеем явную аналогию (7).

Поэтому не подлежит сомнению, что группа «Освобождение труда» и близко стоящие к ней социал-демократические кружки России продолжали широко использовать при шифровке квадратные и гамбеттовские системы эпохи народничества. Хотя к этому времени они были уже порядком дискредитированы в глазах старых народовольцев.

В нашем распоряжении очень мало реальных фактов о шифрпрактике группы Плеханова, чтобы делать какие-то обобщения. Но кое-что все же имеется.

Например, в марте 1895 года Плеханов получил письмо из Вены от марксиста Владимира Перазича. И содержащийся в нем короткий шифртекст мы приведем здесь в качестве образчика криптограммы того времени. К сожалению, она до сих пор не разобрана, но система шифра явно искусственная. Вот нужная цитата:

«Не знаю, передал ли вам П.Б. [Аксельрод – А.С.)] ключ к шифру письма. На всякий случай сообщаю вам то, что просил вас спросить у П.Б.

11 8 5 7 9 112 3 10 4 9 1 4 10 6 5 5 6 8 3 3 7 3 4 4 5 6 6 5 6 3 3 2 3 5 7 7 5 7 5 6 4 3 8 2 8» (8).

Очень скоро Владимир Перазич покинет Вену и окажется в России. Ровно через три года, в марте 1898 года, при ликвидации Московского «Союза борьбы» полицией был арестован «перекрещенный еврей Константин Константинов (Абрам Мовшов) Солодухо… При нем оказалась масса подпольных изданий, рукописные документы и… шифр для сношений» (9). Это и был Владимир Перазич, один из первых марксистов-нелегалов. Не опознанный при дознании, он как «Солодухо» отправился в сибирскую ссылку. А в 1904 году принял участие в вооруженном «Романовском протесте» якутских ссыльных, за которое Перазич поплатился приговором в 12 лет каторги. Но это уже другая история.

1895 год вообще насыщен доступными нам документами, способными осветить криптографический опыт тогдашних марксистов. Вот еще один – донесение печально знаменитого полицейского агента, а в будущем – одного из руководителей партии социалистов-революционеров, Евно Азефа. Но тогда он еще не определился в своих симпатиях и одновременно вращался и в среде бывших народовольцев и среди первых русских социал-демократов. Азеф сообщал начальству:

«Между г-ном Петерсом и Мееровичем установлен шифр для их переписки в России. Слово шифра «Великобритания».Азбука составлена из первых чисел: 1 – А, 2 – Б, 3 – В и т.д. К каждой букве прибавляется буква слова «Великобритания»и все цифрами, например, слово «вода» пишется так:

В –3 (в) + 3 (в) = 6 (в одной строке), О = цифра, соответствующая «О» + цифра для «Е» и т.д.» (10).

В довольно неуклюжем объяснении начинающего провокатора нетрудно распознать гамбеттовский шифр. Принадлежал он социал-демократам Б. Петерсу и Ф. Мееровичу, в заграничный кружок которых одно время входил и Азеф. Любопытно, что речь идет в донесении о первоначальном варианте гамбеттовского шифра. В конце XIX века он получил название «раздельного гамбеттовского ключа». Но «сокращенный гамбетт» был забыт, как и имя его изобретателя. И это не единичный случай, в чем мы сможем убедиться в дальнейшем.

Одновременно в конспиративный оборот начинали входить все больше иные системы. Так в ноябре того же 1895 года молодой Владимир Ульянов в одном из писем к Павлу Аксельроду употребил книжный ключ! Очевидно, что спектр практикуемых способов криптографии у революционеров все более расширялся. Но это было только начало.

Конец XIX века в России характеризовался поразительно быстрым ростом социал-демократических кружков во многих местах империи. В Петербурге, Москве, Одессе, Вильно, Киеве, Екатеринославе и других городах возникали уже целые организации марксистов. Несмотря на преследование полицией, постоянные погромы и неопытность начинающих подпольщиков, процесс распространения идей Маркса в России стал необратим. Уже в марте 1898 года состоялся первый съезд Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП).

Инициатива его созыва принадлежала Киевскому «Союзу борьбы», а практическое обустройство съезда взяли на себя еврейские социал-демократы, к тому времени основавшие свою самостоятельную организацию (БУНД). О ней мы поговорим подробно позже. Что же касается киевлян, то их организация отличалась зрелостью и наличием опытных в конспиративном отношении работников. Среди них можно назвать Боруха Эйдельмана, Исаака (Альберта) Поляка, Владимира Сапежко… Видный историк РКП(б) и старый большевик В. Невский писал по этому поводу:

«Необыкновенная конспиративная выучка у киевлян достигла действительно совершенства. В одном из документов, приписываемых жандармами Эйдельману (хотя он отрицает его принадлежность себе) и, во всяком случае, написанном в Киеве, подробно рассказывается, что требуется для того, чтобы стать настоящим конспиратором - революционером. В этом замечательном документе изложено 20 правил конспирации» (11).

Только в 1988 году «замечательный документ» киевского подполья был полностью опубликован историком Ю. С. Уральским. В четвертом пункте свода конспиративных правил говорится:

«Необходимо избегать излишней корреспонденции… В случае надобности написать письмо лучше всего пользоваться заранее условленным ключом или писать иносказательно, т.е. так, чтобы только заинтересованное лицо могло понять истинный смысл письма… При употреблении химических чернил не мешает шифровать некоторые слова, но нельзя их ставить вперемежку с обыкновенными, ибо тогда их нетрудно прочесть; поэтому необходимо шифровать целые предложения. Все шифрованные фразы надо заранее списать и проверить, нет ли ошибок. В письмах следует, безусловно, избегать фамилий, адресов, чисел. Надо твердо помнить пословицу: «Что написано пером, того не вырубишь топором» (12).

Под «заранее условленным ключом» для открытых писем автор документа, вероятно, имел в виду определенный жаргонный код.

Ни Невский, ни Уральский не указали автора «Правил». Известно, что они были изъяты полицией при аресте лидера киевского «Союза борьбы» Б. Эйдельмана в 1898 году. Представляли они из себя рукописный список. И ни до, ни после этого он никогда не публиковался революционерами. Поэтому «Правила» больше доступны современному читателю, чем были известны российскому подполью.

В. И. Невский издал свои очерки истории РКП(б) в 1924 году. А в 1930-м видная участница киевского подполья Вера Крыжановская назвала имя автора таинственного документа:

«Чем интенсивнее работа, тем больше риска провалиться, и потому к вопросу о конспирации мы относились чрезвычайно серьезно. У нас был даже теоретик конспирации В. М. Сапежко – «Великий конспиратор», как мы его называли, составивший целуюинструкцию[выделено мною – А.С.] для работников подполья; но в его педантичных указаниях многое было не применимо, и потому взять эту инструкцию за руководство было нельзя. Однако многие его указания имели жизненное значение и применены были в дальнейшей подпольной работе. Сам Владимир Михайлович Сапежко, обладая бросающейся в глаза красивой внешностью и ведя ответственную работу среди железнодорожных рабочих, умел очень искусно лавировать среди всяких шпионских сетей и не попадался в них. Независимый по складу характера, самостоятельный в своих выводах, он всякий шаг тщательно обдумывал и действовал наверняка» (13).

Владимир Сапежко (1869 – 1941) родился в семье захудалого священника. Учился в Новгород-Северской гимназии вместе с известными впоследствии марксистами Николаем Алексеевым и Константином Тахтаревым. Позднее Сапежко принимал активное участие в киевской подпольной группе «Искры», а после II съезда РСДРП примкнул к меньшевикам. В этот период он широко употреблял в своей нелегальной переписке стихотворные шифры. И этот факт дает некоторое представление о его криптографическом образовании. После революции 1905 года Сапежко, подобно многим революционерам, отошел от активной революционной деятельности. В качестве присяжного поверенного он имел юридическую практику в Одессе, а в годы Советской власти работал в различных госучреждениях. В. М. Сапежко был фанатиком конспирации типа народовольца Михайлова. Интересно, что и учились они оба в одной гимназии, правда в разные годы. «Конспиратор донельзя» – такую характеристику дал Владимиру Михаил Сильвин, агент Русской организации газеты «Искра» (14). И составленные Сапежко правила конспирации предвосхитили появление в ближайшем будущем других подобных работ, получивших уже широкое распространение.

А.В. Синельников «Шифры и революционеры России»
О шифропыте первых марксистов нам дают представление воспоминания известного социал-демократа Виктора Катина-Ярцева. Одно время он возглавлял Петербургский «Союз борьбы», но в марте 1897 года был заключен на 22 месяца в Трубецкой бастион Петропавловской крепости. Вместе с ним в соседних камерах содержались многие его товарищи. Среди них назовем Николая Баумана и Владимира Махновца. Катин-Ярцев писал:

«Шифровали так: положим ключом к шифру будет стихотворение:

Птичка божия не знает
Ни заботы, ни труда,
Хлопотливо не свивает
Долговечного гнезда.

Предстоит зашифровать фразу: «Петр арестован». Первая буква первой строки – «П», обозначаем 1/1, где числителем будет строка, знаменателем – порядок букв в этой строке. Для «Е» мы можем взять, например, тринадцатую букву первой строки или двенадцатую третьей и т.д. Рекомендовалось вносить побольше разнообразия, заимствуя букву из разных мест ключа, чтобы затруднить для посторонних специалистов расшифрование написанного.

При шифровке в книгах слева отсчитывалась и отмечалась еле заметной карандашной точкой буква, указывающая номер строки в ключе, а справа – порядок букв в строке.

В конспиративном отношении предпочтительнее являлось менее общеизвестное стихотворение. Писали между строк легального письма лимонным соком и, кажется, молоком. Буквы проступали при нагревании. Все письма, нами получаемые, по жандармской традиции перечеркивались крест накрест химическим реактивом (полуторахлористым железом)» (15).

Как видим, основные традиции эпохи народничества марксисты сохранили в полном объеме. Только в качестве ключевой таблицы вместо искусственного ее построения бралось готовое (естественное) скопление букв в виде короткого стихотворения.

О том же вспоминает другой (уже рядовой) участник питерского марксистского подполья И. Михайлов:

«Распространенный между революционерами шифр заключался в том, что намечалась страница какой-нибудь книги, по ней та или иная буква для нужного слова записывалась двумя цифрами, отделенными запятой: первая цифра показывала строчку сверху или снизу, а вторая – букву в строке слева направо или справа налево, смотря по тому, как условились переписывающиеся. Иной раз в книге записывались адреса разметкой букв в определенном порядке» (16).

Очевидно, что, начиная с 1890-х годов, в практику революционного подполья все более входили книжные и стихотворные шифры, которые очень ограниченно присутствовали в предыдущие десятилетия. Ясно, что это было вызвано, в первую очередь, неудовлетворенностью подпольщиков стойкостью прежних систем. Однако все эти процессы продвигались очень медленно. И вступающие на революционную тропу молодые люди, без опыта и знаний, вновь и вновь обращались к шифрам народовольцев, не имея еще своего печального опыта их использования. Воспитанные под обаянием героев революционного террора, юные марксисты эксплуатировали и их отнюдь не лучшие криптографические системы.

Я заранее прошу прощения у читателя за обширность следующей цитаты. Но это тот редкий случай, когда из уст российского революционера мы слышим аргументированную критику тогдашних шифров. Правда, автор этих воспоминаний сделал ее на закате своей долгой жизни. Речь идет о мемуарах одного из представителей того же петербургского подполья конца 1890-х – начала 1900 годов Станислава Струмилина (он же Струмило-Петрашкевич), известного советского экономиста.

«В нашей группе был в ходу, между прочим, такой весьма элементарный метод шифровки. Ключом к шифру избиралось какое-нибудь слово, например,«Халтурин». Выписав это слово один или два раза акростихом по вертикали и продолжив каждую строку следующими буквами, в порядке алфавита, по горизонтали, мы получали в квадрате 9 х 9 = 81 букву алфавита, годную для любой шифровки. Каждая буква в этом квадрате обозначается двузначной цифрой, указывающей ее место в горизонтальном и вертикальных рядах. Так допустим, что требуется расшифровать запись:

22 26 31 82 36 51 79 34 23 83 61 34 23 82 72 21 41 76 36.

Строим по ключу«Халтурин»указанный квадрат:

1
2
3
4
5
6
7
8
9
1 Х ц ч ш щ ы э ю я
2 А б в г д е ж з и
3 Л м н о п р с т у
4 Т у ф х ц ч ш щ ы
5 У ф х ц ч ш щ ы э
6 Р с т у ф х ц ч ш
7 И к л м н о п р с
8 Н о п р с т у ф х
9 Х ц ч ш щ ы э ю я

Затем, определяя букву за буквой в этом квадрате по номеру строки и месту в ней буквы, расшифровываем всю запись: «Белорусов провокатор». В свое время этот шифр казался нам очень остроумным и надежным. Но после первого же ареста обнаружилось, что его расшифровали жандармы. И в этом не было особой премудрости. Пороком шифра был алфавитный порядок букв в каждой строке квадрата. Угадав лишь одну букву, вы владели всей строкой шифра. В самом деле. Исходя из более чем вероятного предположения, что в ключе шифра, т.е. в первой вертикали квадрата должна найти себе место первая буква алфавита и что она непременно встретится и в записи, мы находим в ней только пять цифр из первой вертикали: 21, 31, 41, 51 и 61. Одна из этих цифр, значит, обозначает букву А. Пробуя их одну за другой, мы уже при первой пробе – второй строки – раскрываем пять букв нашей записи: 22, 26, 23, 23 и 21 и получаем: «Бе … в … в … а …». Допуская далее, что первое «В» в этом тексте заканчивает собой фамилию на «ов», раскрываем уже и всю третью строку шифра, в которой буква «О» занимает четвертое место. Вместе с тем расшифровывается еще пять букв записи: 31, 36, 34, 34 и 36. Подставив их на свое место в текст, получим: «Бел … р … ов … в … а … ор», после чего дальнейшая расшифровка представляет собой уже совершенно детскую задачу. После букв «Бел» сама напрашивается буква «О», обозначенная в записи цифрой 82, откуда раскрываем всю 8-ю строку шифра и, дополняя наш текст еще тремя буквами (82, 83 и снова 82), получаем: «Белор…ов п…ово… а …ор». Полагаю, что любой жандарм, знающий свою агентуру, прочел бы такую запись уже без запинки» (17).

На страницах своей книги Струмилин сообщил и рецепты действующих в Петербургском «Союзе борьбы» химических чернил. Они все те же – молоко и лимонный сок.

Полиция могла только аплодировать неопытности молодых подпольщиков-марксистов. Все это жандармы уже проходили в кровавой борьбе с народовольцами и их предшественниками. И не удивительно, что провалы социал-демократического подполья в России конца XIX века проходили с пугающей регулярностью. Но на смену уходящих в сибирскую ссылку марксистов спешили новые революционеры. Правда, в них было много энтузиазма, но мало теоретических знаний и опыта. Зачастую, марксисты России, причисляющие себя к одной партии, плохо понимали друг друга и имели разные цели.

Необычайно быстрый рост социал-демократического движения тем самым обернулся негативной стороной. Очень рано наметились серьезные противоречия внутри этого движения, что привело даже к фактическому обособлению отдельных крупных организаций друг от друга. Решения первого съезда РСДРП оказались чисто формальными. И в начале ХХ века существовало три крупных марксистских центра в рамках единой партии.

Во-первых, это искровская организация, объединенная вокруг редакции газеты «Искра».

Во-вторых, «Союз русских социал-демократов за границей», центр которого находился в Париже.

И в-третьих, так называемый БУНД – «Всеобщий еврейский рабочий союз», действующий на западных окраинах России.

Соперничая друг с другом в идеологических вопросах, преследуя свои собственные интересы, они пытались самостоятельно и независимо друг от друга решать и практические дела – транспортировку нелегальной литературы, устройство типографий, налаживание связей с существующими в России иными марксистскими организациями.

Заграничный «Союз русских социал-демократов» был основан в 1894 году в Швейцарии при прямом участии группы «Освобождение труда». Но уже к 1898 году (сразу после учредительного партийного съезда) отношения между «стариками (Плеханов и его товарищи) и молодыми членами «Союза» обострились до крайности. Раскол стал неизбежен. Организация в своем большинстве скатывалась к так называемому «экономизму», проталкивая на первое место экономическую борьбу рабочего класса. Ставящая во главу угла политическую борьбу с российским абсолютизмом, группа Плеханова в ноябре 1898 года вышла из заграничного «Союза». Его центр переместился из Женевы в Париж, где начал издаваться журнал «Рабочее Дело».

Одним из наиболее активных деятелей реформированного «Союза русских социал-демократов» стал Владимир Петрович Махновец. В своей жизни он имел много псевдонимов, но самый известный – Акимов. Под этим именем он вошел в политическую историю России.

А.В. Синельников «Шифры и революционеры России»
Родился Махновец-Акимов в 1872 году в Воронеже в семье врача. После окончания реального училища он поступает в Петербургский технологический институт – в традиционный революционный очаг петербургского студенчества. Происходит это важное для него событие в 1891 году, но через два года он переводится в Петербургский университет на юридический факультет. Все больше и больше его стали занимать гуманитарные проблемы общества. Подобно большинству студентов, Владимир с первых месяцев пребывания в столице России начинает контактировать с революционными студенческими кружками. В 1896 году он попадает под наблюдение полиции – жандармы отметили тесную связь Махновца с так называемой народовольческой группой «Четвертого листка». Но при полицейском разгроме кружка Владимира не тронули. Оставшийся без связей и без опытных товарищей, он пытается возродить группу «Новых народовольцев», вступая при этом в тесный контакт с Петербургским «Союзом борьбы за освобождение рабочего класса». Постепенно он все ближе подходит к марксистскому пониманию революционной борьбы. Но окончательно перековаться в социал-демократа не успевает – 21 марта 1897 года за ним захлопнулась одиночная камера Трубецкого бастиона Петропавловской крепости. После продолжительного заключения Махновца высылают в Восточную Сибирь, но в сентябре 1898 года он бежит за границу.

Так Владимир Акимов оказался в Швейцарии, где вошел в «Союз русских социал-демократов», заняв в нем место лидера самого правого его крыла (экономистов). Его трансформация из народовольца в марксиста была очень естественна в эпоху торжествующего наступления марксизма. Однако Акимов-Махновец не стал правоверным сторонником Маркса, а все больше склонялся в своих политических взглядах к Эдуарду Бернштейну. Этот бывший ученик основателя марксизма в конце XIX века подверг учение своего наставника основательной ревизии. Вслед за немецким социал-демократом, Акимов проповедовал теорию стадий и мелких шагов, чем вызвал резкое неприятие Плеханова и редакции «Искры».

В советский период в исторической литературе не жалели черных красок для портрета злейшего врага революционного марксизма. Особенно доставалось ему за бескомпромиссную борьбу с вождем большевиков В. Лениным, проявившуюся на втором съезде РСДРП. Однако В. Акимов не был таким оголтелым реакционером, каким его стремилась изобразить припартийная литература. Вот что писал о нем известный социал-демократ Н. Валентинов (настоящая фамилия – Вольский):

«Он [Акимов – А.С.] в 19-20 годы служил тогда в Звенигороде, недалеко от Москвы, и иногда приезжал ко мне. Узнав его поближе, я не мог не оценить и его обширных знаний, и большую скромность. Конечно, у него было много чудачества, но это был кристальной честности человек, до мозга костей демократ, неутомимый общественный работник, без всякой позы, громких слов, проникнутый мыслью, что вся его жизнь до самого последнего дыхания должна служить общественному благу... И вот этого человека, своими демократическими взглядами опередившего многих партийных товарищей, Ленин считал кретином, полуидиотом» (18).

Все так. Но тогда взгляды Акимова (который между прочим совсем недавно был народовольцем!) не соответствовали задачам построения единой централизованной конспиративной марксистской партии в условиях монархической России. Политическая борьба между сторонниками полярных идеологий доходила до самых крайних оскорбительных форм. И Акимова здесь тоже не следует идеализировать.

В 1905 году на волне революции он вернулся навсегда в Россию и вскоре расстался с РСДРП, став одним из родоначальников кооперативного движения. Умер Владимир Петрович Акимов в Москве 15 ноября 1921 года.

Читая столь пространную биографическую справку на давно забытого политического деятеля, читатель, вероятно, не раз спросил себя: причем здесь Акимов и криптография? Этот человек действительно имел очень разносторонние интересы. Он был не только теоретиком революционной борьбы, но и видным ее практиком. Именно Акимову принадлежит заслуга в написании и публикации двух уникальных брошюр начала ХХ века. Первая из них появилась в Женеве в 1900 году в типографии «Союза русских социал-демократов» и называлась «Как держать себя на допросах». Вторая работа имеет к теме нашей книги самое непосредственное отношение, ибо она носит название «О шифрах». Обе брошюры Акимов издал под одним псевдонимом – В. Бахарев. И для нас его книги – уникальный источник уяснения взглядов революционеров тех далеких лет по важнейшим вопросам их конспиративной техники. Выходец из народовольческой среды, Акимов попытался поделиться с молодыми революционерами своими практическими знаниями подпольного работника. Мечтая о самой широкой демократии в деятельности рабочей партии, он, тем не менее, понимал важность внедрения конспирации в ее повседневную работу. Своей книгой он внес весомый вклад в развитие шифровального дела в среде русских революционеров. Брошюра «О шифрах» оказалась первой среди других, ей подобных. И в этом историческая заслуга Владимира Акимова.

Ныне его книга является огромной редкостью и имеется только в фондах крупнейших российских библиотек. Поэтому будет правильно дать ниже небольшой конспект брошюры Акимова, чтобы читатель получил информацию не через посредника, каким я, в сущности, являюсь, а лично. Но перед этим еще несколько деталей.

Брошюра «О шифрах» была выпущена в твердой серо-голубой обложке карманного формата (105 х 150 мм), объемом около 50 страниц убористого текста. Издание предназначалось, в первую очередь, для нелегальной транспортировки в Россию, и такой формат книги способствовал облегчению этой задачи.

На титульном листе читаем:

РСДРП

В. Бахарев
О шифрах


Издание «Союза русских социал-демократов за границей»
Цена 10 копеек
Женева, 1902 год. Типография Союза.



Глава I. Наша азбука.

1.Простейший способ[здесь автор дает общее представление о шифрах – А.С.].

2.Шифр «по слову»[так автор именует «квадратный ключ» – А.С.].

Пользуясь этим шифром, следует:

1) Писать только небольшие письма;

2) Не повторять одинаковых шифробозначений;

3) Как можно чаще менять строчки шифртаблицы.

3.Шифр «по таблице Пифагора».

Для составления ключа рисуют квадратную сетку, как для таблицы умножения Пифагора, размещая в первом ее столбце слово-ключ. Например: «Пташекъ».

1 2 3 4 5 6 7 8 9
1 П р с
2
3 Т у ф х ц ч
4
5 А б в г д
6 Ш щ
7 Е ж з и
8 К л м н о
9 Ъ ы ь ю я

Суть шифра в наличии в криптограмме большого количества фиктивных цифр. Например:

8 6 2 8 8 9 5 7 2 8 1 5 1

л о ж к а.

Табличка шифра имеет множество вариантов. Главный ее принцип: она должна включать в себя комплект букв всего алфавита.

5.Гамбеттовский шифр[в начале автор объясняет правила обычного «гамбетта», а затем дает его усложненный вариант – А.С.].

Для нумерации букв алфавита при шифровке рекомендуется следующий метод: выборка из условленной ключевой фразы букв алфавита с их последующей нумерацией в порядке нахождения в «ключе».

Кроме того, вместо того, чтобы при шифровке складывать числа, удобнее вычитать из верхнего нижнее. Если же верхняя цифра меньше нижней, то к ней прибавляют число 36 (количество букв в полной русской азбуке). Например: 5 – 25 = 16.

[В последнем примере мы фактически видим реализацию несколько иного варианта системы Л. Златопольского – А.С.]

6.Выбор метода. [Здесь автор дает пояснения своим читателям, где, когда и какой шифр лучше всего применять – А.С.]

Глава II. Как спрятать шифр.

1. Отмеченные буквы.[Бахарев-Акимов рассказывает о способе нанесения уколов в нужных буквах печатного книжного текста. Затем он приводит метод записи цифрового шифра указанным способом – А.С.]

На странице книги с левой стороны в строке ставят точку, обозначающую числитель дроби шифра. С правой стороны на той же строчке ставят точку, обозначающую знаменатель. Удобнее шифровать двузначные числа.

Менее заметны, чем уколы и точки, значки, поставленные не около букв, а на их черном фоне. Карандаш должен быть очень острый и твердый, при шифровании его необходимо постоянно подтачивать наждачкой. Вместо точек лучше ставить крошечные черточки, которые незаметны, если смотреть перпендикулярно плоскости книги, а видны, если взглянуть искоса, чтобы лучи шли от букв к глазу под очень острым углом к плоскости книги. При этом черточки дают отблеск и становятся заметными.

2. Цифры, имеющие благонадежный вид.[В разделе объясняется способ маскировки шифра легальным текстом в виде счета, математической задачки, торгового документа и т.п. – А.С.]

3. Химические чернила.

1) Все кислоты при нагревании обугливают те места, которые ею покрыты. Поэтому часто пишут слабым раствором соляной или серной кислот (1 – 2 % раствором), соком лимона, лука и, даже, мочой. Кислоты, однако, оставляют легкий след и могут самопроявиться со временем. Это зависит от крепости раствора и от качества бумаги. Поэтому раствор кислоты требуется приготовлять как можно более слабый (опытным путем), а бумагу брать лучших сортов, но не глянцевую!

После нанесения химического текста бумаге нужно дать возможность как следует просохнуть, а затем тщательно вычистить мягкой белой резинкой.

Соки лимона и лука не всегда бывают одинаковой густоты, а перо удерживает мелкие волокна клетчатки, которые при высыхании становятся видны на бумаге. Следовательно – это не лучший способ.

Перо следует брать мягкое, с длинным расчепом и узкой медленно заостряющейся нижней частью.

Лучший способ химической переписки – писать азотно-свинцовой солью (PbNO 3). Соль следует растворить в воде. Когда дальнейшее прибавление соли перестанет растворяться, мы получим насыщенный раствор. Его следует слить и разбавить в 4 - 5 раз, иначе он придаст глянец бумаге. Бумагу затем следует также вычищать резинкой.

2) Более надежны химические чернила, проявляющиеся при обработке написанного определенным химическим составом. Самый известный способ – писать синеродистым кали, растворенным в малой дозе воды. Проявляется «химия» полуторахлористым железом. Кали – вещество сильно ядовитое. В нечистом виде может быть добыто в любой слесарной мастерской, где оно под названием желтой окалины применяется при лужении. А полуторахлористым железом жандармы проверяют в тюрьмах все письма.

В этом разделе сообщены только те химические составы, которые хорошо известны полиции.

Глава III. Перестукивание в тюрьме.

[Здесь Бахарев-Акимов пространно остановился на роли и методах перестукивания сквозь тюремные стены, поделился своим личным опытом. Любопытна приводимая им тюремная азбука. Он ее дает не в классическом 28-буквенном варианте, а в 30 букв. Причем буква «ять» (Ђ) стоит в конце «тюремного алфавита», что выбивается из общей традиции и объясняется только личным опытом автора – А.С.]

Тюрьма. 25 мая 1902 года. В. Бахарев.

Теперь читатель имеет общее представление о брошюре Владимира Акимова и может составить о ней собственное мнение. Содержание ее нельзя назвать глубоким. Она является больше описательной, чем аналитической. Советы автора, зачастую, банальны. Серьезной аргументированной критики слабых способов шифрования мы в брошюре не найдем. Тем не менее повторюсь, что это была первая попытка создать подобный «революционный учебник». Именно поэтому, наряду с шифрами, Акимов подробно остановился на химической переписке, а так же на методах перестукивания. Книжка вышла в период небывалого подъема революционного движения в России накануне первой русской революции. И, конечно, она имела своего широкого читателя.

Упоминание же о тюрьме, как месте написания брошюры – чистейший вымысел Акимова. Вплоть до 1905 года он оставался за пределами России и в тюрьме не сидел, занимаясь политической деятельностью русского эмигранта.

И еще один момент. В отличии, например, от организации «Искры», мы совершенно не располагаем образцами шифрпереписки из деятельности «Союза русских социал-демократов за границей». Хотя она, несомненно, присутствует в перлюстрационных коллекциях Департамента полиции. Ведь, скажем, по той же «Искре» такой фонд значителен и полностью опубликован. Но Заграничный союз являлся чересчур одиозной организацией с сильнейшим оппортунистическим уклоном. И партийные историки ее никогда не жаловали. Именно поэтому мы не имеем возможности изучить реальную технику шифрования этой организации. Но книга одного из виднейших руководителей Союза позволяет судить об этом с большой полнотой. Особенный интерес вызывает «шифр Пифагора» – красивый и одновременно простой вариант известного квадратного шифра. Ни «Искрой», ни БУНДом он в начале ХХ века не практиковался, и этот шифр Акимов, несомненно, вынес из своей прошлой народовольческой деятельности. То же самое касается методов усложнения гамбеттовских шифров и превращения их в двойные системы. Все это очень интересно и идет от старого народовольческого опыта. Но, как уже отмечалось ранее, мы опубликованными примерами пользования этими шифрами не располагаем. Так же остается под большим сомнением настоящее время появления брошюры Акимова из печати. Позже мы еще коснемся этого вопроса, но здесь укажем, что реальнее всего этот выход отнести на 1903 год.

К сожалению, работа «Союза русских социал-демократов» непосредственно в России никогда специально историками не изучалась. Мы имеем об этом косвенную информацию и лишь в том случае, когда она пересекалась с практикой искровских организаций. Впрочем, в отличие от последней, Заграничный союз не стремился строить свои собственные подпольные структуры. Главной задачей ставилось издание за границей нелегальной литературы и транспортировка ее в Россию. И с этой задачей союзовцы более-менее успешно справлялись. Выступая в августе 1903 года на II съезде РСДРП Акимов смог заявить, что в течение четырех последних лет Союз выпустил 72 выпуска агитационных изданий в количестве около 200 тысяч экземпляров, что составило почти миллион листов. Экспедиторы Союза сумели доставить через российские пограничные кордоны 215 пудов литературы, т.е. 55 пудов в среднем ежегодно. Однако успешная техническая деятельность не смогла перекрыть провалов организации по идеологической части. К 1903 году Заграничный союз в значительной мере утерял весь свой авторитет среди большинства российских марксистов. Но об этом у нас тоже еще будет возможность поговорить более предметно.

А пока приведем некоторые любопытные исторические факты из реальной работы Союза в России. Весной 1902 года Департаменту полиции удалось провести блестящую операцию по разгрому крупных марксистских организаций. Под видом искровского представителя в Воронеж явился кадровый сотрудник московского Охранного отделения Леонид Меньшиков. После чего повсеместно в Воронеже, Ярославле, Костроме были «изъяты» социал-демократические группы, входящие в «Северный рабочий союз».

Наряду с искровцами разгрому подверглись и сторонники Заграничного союза. Среди арестованных подпольщиков оказался некий Николай Богданов – бывший студент Лесного института, сосланный в Кострому. Давая ему характеристику, Леонид Меньшиков писал:

«Очень подвижный, нервный молодой человек, социал-демократ (до мозга костей) с рабочедельскими тенденциями. Деятельный член Костромского комитета… Автор большинства комитетских воззваний и, вероятно, брошюры «Как держать себя на допросах и в тюрьме», экземпляры которой хранит у себя на квартире… Секретную переписку он ведет шифром химическим способом (азотно-кислым свинцом) с проявлением на огне или нашатырем (последний способ признан неудобным)» (19).

Все указывает на теснейшую связь Богданова с Заграничным союзом, редакцией его журнала «Рабочее Дело» и, вероятно, лично с Акимовым. Примечателен факт совпадения рецепта химической переписки Н. Богданова с книжкой Акимова «О шифрах» (азотно-кислый свинец и есть азотно-свинцовая соль). У искровцев была несколько иная рецептура.

Совершенно зря жандармы приписали Богданову авторство в брошюре «Как держать себя на допросах». Как мы помним, она появилась из печати в 1900 году, но и к весне 1902-го полиция еще не знала имени истинного ее автора – Владимира Акимова.

Н. Богданов, являясь заметным членом «Северного рабочего союза», тесно соприкасался в своей деятельности и со сторонниками «Искры». Например, Ольга Варенцова (активная искровка) вела из Ярославля обширную переписку с Богдановым. Причем тот же Меньшиков сообщает, что она шла «содой – шифром». Так мы узнаем еще об одном рецепте революционной «химии» – растворе обычной пищевой соды, следы от которой проявлялись привычным нагреванием.

Таковы некоторые моменты деятельности представителя Заграничного союза в Костроме. Подобных сторонников «Рабочего дела» в различных социал-демократических кружках начала ХХ века было немало. И все же единой рабочедельской организации в России не имелось. Руководители Заграничного союза и редакторы «Рабочего дела» осуществляли, в большей части, только идеологическое влияние на своих сторонников. И в этом было их отличие от искровцев и бундистов, прилагавших огромные усилия по созданию своих собственных нелегальных организаций на территории империи.

Глава вторая
Всеобщий еврейский рабочий союз (БУНД)

БУНД вырос из марксистских рабочих кружков Западного края России и сыграл в истории ее революционного движения очень важную и неоднозначную роль. «В начале 90-х теперешние представители БУНДа были продолжателями традиций 70-х гг., представителями русских революционеров. Первые кружки еврейских рабочих воспитывались в духе русской революционности. Эти рабочие были русскими революционерами в лучшем смысле этого слова. Взгляды их с тех пор сильно изменились. В дальнейшей работе, расширяя свою деятельность, основатели БУНДа перешли к агитации на еврейском языке. Новые формы деятельности оправдывались чисто практическими соображениями, а отнюдь не национальными особенностями. Вопрос о выделении БУНДа в особую организацию еще не возникал. Но прошло немного времени – национализм прорвался» – так говорил о БУНДе на II съезде РСДРП Ефрем Левин, член его Оргкомитета.

А вот мнение из 1923 года. Известный большевик и историк ВКП (б) В. И. Невский писал:

«Они [еврейские социал-демократы – А.С.] вообще очень много дали общероссийскому движению. Их опыт, их навыки работать, их выучка очень сильно подняли и организационные приемы русской работы. Здесь пока не место останавливаться на отрицательных сторонах бундовской организации, они сказались сильно уже в следующий период истории, а тогда, будучи самой значительной организацией, БУНД был сам заинтересован в объединении русских товарищей: ему приходилось доставлять литературу русским организациям, ему приходилось переправлять беглецов за границу, ему приходилось постоянно сталкиваться с русскими рабочими и на Юге и на Западе России, у него, наконец, в общем была одна и та же задача, что и у русских социал-демократов, и, для того, чтобы все это разрешать и скорей и лучше, удобнее было иметь дело с единой общерусской организацией, а не с разрозненными группами. Вот почему БУНД так энергично работал по созданию общероссийского объединения» (20).

Формально «Всеобщий еврейский союз в Литве, Польше и России» (таково его полное название) был основан в сентябре 1897 года на учредительном съезде в Вильно. Однако уже с 1895 года еврейские социалистические группы были связаны между собой и сконцентрированы вокруг виленского кружка. Фактически в тот самый момент Вильно превратилось в центр социал-демократии России. Через БУНД шла литература от заграничных организаций, еврейские марксисты имели прочные связи со всеми крупнейшими подпольными организациями от Петербурга до Киева. И нет ничего удивительного, что бундисты вместе с киевлянами встали у истоков I съезда РСДРП, состоявшемся в вотчине БУНДа Минске.

Бундовцы первыми проинформировали о прошедшем съезде группу «Освобождение труда». Сделал это Арон Кремер («Александр») - член ЦК БУНДа и делегат съезда. Письмо его в Женеве получил эмигрант Иосиф Блюменфельд. Оно было зашифровано точками в присланной газете и, после разбора криптограммы, Блюменфельд немедленно проинформировал о событии П. Аксельрода и Г. Плеханова. Оба находились в тот момент в Цюрихе.

«Среда. Ночью.

Дорогой Павел Борисович!

К вечеру я получил газету изМинскаот Алек(сандра) и там он пишет следующее: «Только что кончилсясъезд предст(авителей) соц.-дем. организаций в России, постанов(лено) образовать российскую соц.-дем. партию; заграничный – Ваш –Союзобъявитьчленами партиии заграничным органом. Если согласны, отвечайте немедленно же телеграммой, – да или нет, – в Берлин. Туда написали, чтобы эту телеграмму переслали. Ответ необходим скоро, чтобыиздать манифест. До выходаманифеставсе должно быть тайной». Берлинцам не писали. Представляют это сделать вам по своему усмотрению. Подробности книгой, которую получите. Переговоры будет вести с вами и Питер. Уведомите немедленно о получении настоящего письма» (21).

Выделенные фразы в письме Кремера были зашифрованы, но сам шифр этот неизвестен.

Членами первого ЦК РСДРП стали Арон Кремер, Борух Эйдельман и Степан Радченко (от Петербургского Союза борьбы). В Берлине же находились члены Заграничного комитета БУНДа во главе с Цемахом Копельзоном. Сам Кремер еще в мае 1897 года специально ездил в Женеву, где вел переговоры с группой Плеханова от имени виленских и петербургских марксистов.

Долгое время Департамент полиции был в полном неведении о деятельности «Еврейского союза». Выходили его газеты и листовки, среди ремесленников Западного края устраивались денежные сборы, сходки и забастовки. Но местные жандармы были не в состоянии реально противостоять этому. Заслуга первого крупного разгрома БУНДа принадлежала небезызвестному главе Московского охранного отделения Сергею Зубатову.

27 февраля 1898 года его летучие агенты, рыскающие по югу России вслед за лидером киевского подполья Б. Эйдельманом, прибыли из Харькова в Минск. Именно в Харькове Эйдельман случайно попал под наблюдение и получил от филеров кличку «Лохматый». На следующий день по прибытии в Минск была зафиксирована его встреча с неизвестным интеллигентом-евреем. То был один из членов ЦК БУНДа Абрам Мытникович (он же Мутник). Шла завершающая стадия подготовки съезда, но зубатовские ищейки еще не подозревали этого. И только 1 марта, после начала заседаний, они забили тревогу. Но было уже поздно – съезд завершился, и его делегаты покинули Минск. Но на своих плечах они увели летучих агентов. В ночь с 11 на 12 марта в Киеве, Москве, Екатеринославе и других городах были произведены массовые аресты. Только в Киеве охранка схватила 175 человек. А всего в 27 городах России за решеткой одновременно оказалось 500 революционеров, причастных к деятельности социал-демократического подполья. В Екатеринославе была изъята хорошо обставленная типография Киевского комитета и печатающийся в ней 3-й номер «Рабочей газеты».

Затем настала и очередь БУНДа. Агенты засекли встречи Мутника с другим чрезвычайно деловым евреем. Им оказался А. Кремер. Таким образом, сразу в проследки полиции попали два члена ЦК БУНДа, а через них цепочка начала быстро распутываться.

В июле 1898 года Зубатов предпринял масштабную попытку покончить с еврейским Союзом. Был арестован весь наличный ЦК, масса рядовых бундистов и типография в Бобруйске. В числе захваченной добычи оказались цифровые записи, обнаруженные у некоторых арестованных, а затем дешифрованные в Департаменте полиции специалистом этого дела И. Зыбиным. Это были конспиративные заметки по выдаче членам бундистского подполья нелегальной литературы. Перечень ее читателей попал в руки жандармов, и это еще больше расширило орбиту полицейской ликвидации (22). Всего более 70 человек подверглось аресту. Зубатов торжествовал, но радость жандармов длилась недолго.

Уже в конце 1898 года В. Засулич писала Г. Плеханову:

«А еврейский Союз чистый «Ванька-встанька»: взяли у них две типографии и массу народа, …а у них уже успели выпустить в России маленький номер жаргонной газеты. И путь опять налаживается через границу. И досадно, что они такие деловые, а не русские, а все же надо им отдать справедливость» (23).

А вот взгляд с другой стороны. Начальник Особого отдела Департамента полиции Л. Ратаев – С. Зубатову, июль 1900 года:

«Не могу не остановить вашего внимания на одной характерной особенности. На вид розыск ведется успешно, параллельно с точным агентурным указанием, и приводит к желанным результатам, т.е. к обнаружению подпольных типографий, со всеми вещественными доказательствами и соприкасающимися к оным революционными группами. Тем не менее, движение не только не ослабевает, а напротив, разрастается, на смену одной типографии через месяц появляется другая, взамен ликвидированной группы вырастает другая, еще более серьезная и обширная. Такая особенность, по моему мнению, указывает на то, что в пределах еврейской оседлости революционным движением руководят строго замкнутые комитеты, которые, не принимая непосредственного активного участия, остаются нетронутыми и после ликвидации одной революционной группы немедленно пополняют поредевшие ряды» (24).

На долгое время еврейский БУНД стал основной головной болью полицейской России. В «Обзоре важнейших дознаний, проводившихся в жандармских управлениях за 1901 год» сказано:

«Действующий в России и за границей… означенный «Союз» представляет одну из самых стойких сплоченных революционных организаций… Это объясняется тем, что в данное время евреи повсеместно составляют преобладающий элемент в революционной среде».

Последнее утверждение спорно. Наибольший процент среди революционеров России составляли представители коренной нации. Но действительно среди руководящих кадров всех без исключения революционных партий было немало евреев. Постоянные унижения и притеснения еврейского населения (вроде создания зоны оседлости евреев) не могли не выталкивать из ее среды революционно настроенную молодежь. И БУНД на первоначальном этапе стал некоей кузницей кадров для других социал-демократических организаций. Но искать в евреях первопричину всех бед России нет никаких оснований. Стоит лишь вспомнить, что, к примеру, в партии «Народная Воля» и среди ее предшественников процент этих самых евреев был невелик.

Роль БУНДа рано признали все современники. В октябре 1901 года вышел юбилейный 25 номер его газеты «Голос рабочих», издающейся на еврейском жаргоне. Он был напечатан в российской нелегальной типографии на 38 страницах с пропечатанными красным шрифтом заголовками. В условиях подпольной печати выполнить это было очень непросто. По поводу выхода номера газета «Искра» (вероятно, словами Юлия Мартова) писала:

«Возникши в 1896 году, …«Голос рабочих» издается с успехом вот уже пять лет… После польского «Работника», издавшего уже свыше 40 номеров, «Голос рабочих» является старейшим из числа издающихся в России нелегальных социал-демократических органов, которому удается выходить довольно регулярно, несмотря на чрезвычайные усилия, прилагаемые Зубатовым и его командой для разгрома еврейской рабочей организации. Еврейские товарищи вправе гордиться этим успехом, которого им удалось достичь только благодаря своему самоотвержению, энергии и организационной настойчивости. Нашим организациям приходится еще поучиться организационному умению у деятелей БУНДа» (25).

Своеобразное отношение к БУНДу сложилось и у Владимира Ульянова-Ленина, вместе с Мартовым и Плехановым редактирующим «Искру». По воспоминаниям Н. Валентинова (относящимся, правда, к 1904 году) он «жестоко поносил БУНД, говоря, что его организация превосходна, но ее возглавляют дурачки» (26).

Возникши как часть русского социал-демократического движения, войдя в состав РСДРП как автономная организация, БУНД в течение пяти лет (до II съезда РСДРП) существовал и развивался совершенно самостоятельно и независимо от остальных организаций партии. «Тот авангард еврейского рабочего движения, который сложился в годы 1897 – 1903, по своим организационным навыкам и сплоченности, если кому-либо в революционном рабочем движении и уступает, то только большевизму, да и то только последнего десятилетия» – так писал в 1923 году историк БУНДа М. Рафес (27). И там же:

«БУНД складывался как массовая большевистская рабочая организация, но в то же время этот самый БУНД все больше обособлялся от общей социал-демократической организации, замыкаясь в самом себе и проникаясь националистической идеологией» (28).

На II съезде РСДРП БУНД вышел из состава партии, не желающей видеть в нем единственного и исключительного представителя еврейских рабочих в России. У БУНДа была еще долгая история. Но после Октябрьской революции и отделения многих прежних его районов действия от России, еврейский Союз распался. В тридцатые годы ХХ века Центральным партийным архивом был приобретен за границей архив БУНДа, включающий в себя огромную коллекцию документов. Но, как и в случае других – «оппортунистических» – партий, история и заслуги БУНДа в Советском Союзе подверглись забвению, и имеющиеся материалы практически никогда не публиковались.

Давая столь длинную справку по этой социал-демократической организации, я преследовал двоякую цель. Во-первых, хотелось возродить в читателе интерес к ней, а, во-вторых, теперь становится понятным, почему именно в кругах БУНДа появился человек, внесший максимальный вклад в дело развития революционной криптографии.

А.В. Синельников «Шифры и революционеры России»
Речь идет о Павле Исааковиче Розентале, одном из видных руководителей БУНДа, написавшем в 1902 году книгу «Шифрованное письмо». Однако она вышла из печати только в 1904-м, не успев опередить брошюру В. Акимова.

Павел (Пинхас) Розенталь родился в Вильно 22 мая 1872 года. До девяти лет он учился в еврейской религиозной школе («хедере»), а с 1881 по 1890 гг. в гимназии. По окончании ее он поступает на медицинский факультет Харьковского университета. Но в 1893 году за революционную деятельность исключается из него. После шестимесячного тюремного заключения Розенталя выслали на родину в Вильно. Там он включается в деятельность подпольных кружков, составивших в недалеком будущем основу БУНДа.

В 1899 году Розенталь поселился в Белостоке, где в это время ширилось массовое рабочее движение (преимущественно, правда, «экономическое», но БУНД в этот период как раз и увлекался экономизмом). Приехал Павел в этот город вместе со своей женой Анной. Из справочников можно выяснить, что «Розенталь, урожденная Геллер, Анна Вельвелева (Вульфова) – Юделева, родилась 10 октября 1874 года в Волковыске Гродненской губернии, по профессии дантист» (29).

В качестве одного из главных руководителей Белостокского комитета БУНДа П. Розенталь проявил большие способности конспиратора, организатора и пропагандиста. Он был из тех революционеров, которые заложили славу «конспиративной выучки» БУНДа. Правда, еще в 1905 году член ЦК РСДРП Леонид Красин отмечал, что БУНД находился в гораздо более выгодных условиях и с гораздо меньшим районом действия, чем вся остальная партия. Он работал среди населения, которое в массе своей было враждебно русскому правительству. Там отсутствовала самая опасная форма сыска – обывательская (30).

Во многом именно этим обстоятельством объясняется тот факт, что Розенталю удалось в таком сравнительно небольшом городке как Белосток одновременно вести частную врачебную практику и руководящую подпольную работу. И о том, что «Доктор Носон» (нелегальное имя Павла) был настоящим доктором, многие бундовские рабочие узнали только после его ареста в 1902 году.

Розенталь стал основателем «Союза кожевников» (филиал БУНДа, строящегося по «цеховому» принципу). Он же постоянно сотрудничал в газете «Голос рабочих», ведя в нем самостоятельный раздел «Из темного царства». С начала 1900-х годов его кооптировали в ЦК Союза. Но, будучи организатором, литератором и теоретиком еврейского движения, он не пренебрегал и «черной» технической работой рядового подпольщика. Свои выдающиеся конспиративные качества Павел проявил, в частности, в устройстве в Белостоке IV съезда БУНДа (май 1901 года). Именно на этом съезде Розенталь официально выбирается в ЦК, и он (вместе с Н. Портным) издает отчет о съезде, вышедший на трех языках (еврейском, польском и русском). Документ этот вызвал немалые споры в РСДРП и обрушил на БУНД лавину обвинений в национализме.

Одновременно Павел Розенталь обратил внимание на неудовлетворительность тогдашних шифров подполья. И он с упомянутым выше Портным реформировал употреблявшийся БУНДом шифр, введя в практикусмешанный еврейско-русский ключ.

Нойах Портной (К. Я. Бергман) был известным революционером. Еще в начале 1890-х годов, будучи народным учителем, он связался с виленскими социал-демократами. А в 1896 году его сослали на 5 лет в Сибирь. С 1900 года Портной рководил Варшавской бундовской организацией и на IV съезде (вместе с Розенталем) был выбран в ЦК БУНДа. Оба подпольщика фактически возглавили российских бундистов и весной 1902 года приняли участие в подготовке общепартийной конференции РСДРП. Речь о ней у нас будет впереди. Здесь же скажем, что именно она привела к аресту супругов Розенталей.

«Я с женой были арестованы в Белостоке 31 марта 1902 года, через два дня по закрытии упомянутой Белостокской конференции, организации которой мы содействовали и в которой я участвовал, как член Центрального комитета БУНДа» - так вспоминал об этом эпизоде в своей книге «Романовка» сам П. Розенталь.

С марта 1902 года началась его напряженная тюремная жизнь, сначала в губернском центре Гродно, а затем в Москве. Пятнадцать с половиной месяцев чета Розенталей провела в заключении, получив, затем, приговор – шесть лет якутской ссылки. Но еще в Таганской тюрьме, располагая неограниченным временем, Павел Розенталь использовал свой досуг для написания давно им задуманной книги о революционных шифрах.

Интересно представить, как это могло происходить. На глазах у своих надзирателей он умудрился написать «учебник» о практике нелегальной деятельности в России. Ясно, что «свирепый» тюремный режим благоприятствовал такому полезному времяпровождению.

Законченная в конце 1902 года, брошюра была опубликована в Женеве только в 1904-м. В это время Розентали находились в далеком Якутске, где Павел и Анна приняли в феврале 1904 года участие в известном «Романовском протесте». 56 ссыльных разных политических направлений, протестуя против нарушения их человеческих прав, подняли над избой якута Романова красное знамя. 18 суток революционеры держали оборону, не давая стрельбой приблизиться местной полиции. Именно П. Розенталь был главным противником сдачи, а впоследствии переправил за границу для публикации все основные документы и речи подсудимых «Романовского процесса». В 1923 году он напишет подробную книгу об этом событии, но в революционном историоописании Советского периода мы не найдем его имени среди руководителей выступления. Как, впрочем, и имен многих других ссыльных – меньшевиков, бундистов и т.п. «оппортунистов». Официально протест возглавили большевики. Тем самым история была в очередной раз оболгана и забыта партийными литераторами.

За «Романовский протест» Павел и Анна (вместе с другими своими товарищами) получили приговор в 12-лет каторги, но первая русская революция 1905 года освобождает их.

Павел Исаакович Розенталь прожил бурную жизнь несгибаемого революционера. О его жизни и смерти написал замечательный некролог его товарищ Гирш Лурье (31). Он скончался на своей родине в Вильно 29 февраля 1924 года от рака желудка. В настоящее время его прах перезахоронен на Вильнюсском еврейском кладбище.

Трагически завершилась жизнь Анны Розенталь. В октябре 1939 года (после ввода в Литву советских войск) она была арестована органами НКВД как лидер Вильнюсского отделения партии БУНД и умерла в тюрьме в 1940 году.

Итак, книга Розенталя – «Шифрованное письмо». Вышла она под псевдонимом «Бундовец» и представляет собой довольно внушительную брошюру в 112 страниц. Формат книги –130 на 200 миллиметров. Конечно, нет никакой возможности привести здесь весь этот интереснейший материал. И, подобно брошюре Акимова, мы ограничимся лишь кратким ее изложением, пройдя по узловым фрагментам книги. Главной своей задачей Розенталь ставил критическое рассмотрение известных среди революционеров шифрсистем. При этом он проявил огромную эрудицию, способность к аналитическому мышлению и замечательное владение «криптологическим аппаратом». Напомним, что по образованию Павел Исаакович был врачом и, следовательно, в шифровальном деле являлся самоучкой. Все это вместе взятое не может не удивлять и не восхищать. Мой же «конспект» будет сосредоточен, главным образом, на прояснении разнообразных видов революционных шифров российского подполья. Все, что касается самой критики шифров, почти всегда опускается, а это значительная часть брошюры. Ибо по каждому способу тайнописи Розенталь привел конкретный пример ее разбора.

Книга «Шифрованное письмо» среди историков давно известна. О ней еще упоминал в 1923 году летописец БУНДа М. Рафес среди других изданий Союза на русском языке. Об этой же брошюре писал современный историк Ю. С. Уральский (32). На основе книги Розенталя-Бундовца осветила революционные шифры историк российской криптографии Т. А. Соболева. Но следует не забывать, что в книге «Шифрованное письмо» дана именно бундовская шифрпрактика и только до 1902 года. Значит, материал этот не полный. К тому же в ней освещены лишь хорошо известные полиции виды шифров, а это также ограничивает материал брошюры.

Как и работа Акимова «О шифрах», книга «Шифрованное письмо» – исключительно редкий документ прошлого. Она имеется, к примеру, в фондах открытого хранения «Российской государственной библиотеки» (бывшей «Ленинки») – однако очень мало востребована историками революционного движения. Все это заставляет меня более-менее подробно осветить книгу П. И. Розенталя и заранее попросить читателя набраться для этого некоторого терпения.

Пролетарии всех стран соединяйтесь!
«Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России (БУНД)»


А. Бундовец
Шифрованное письмо


Критика употребляемых у нас шифров.
Женева, апрель 1904 года.
Цена: 3 франка = 3 кроны = 60 центов.



Предисловие.

Цель книги – дать представление о непригодности той или иной системы криптографии. Автор старался принять во внимание все употребляемые у нас виды шифров. Системы, обнародование которых по тем или иным причинам неудобно, не приводятся.

Введение:I. Неосторожность и предательство.

[Глава посвящена анализу причин, приводящих к провалу революционеров – А.С.]

II. Легальное письмо.

Каждый революционер должен выработать свой «нелегальный» почерк (видоизменить обычный) для затруднения графологической полицейской экспертизы.

При написании писем «эзоповским языком», в тексте требуется дать намек, что дальше в письме идет «эзоповщина». Это достигается, например, тем, что корреспондент приписывает получателю такое действие, которого он не совершал.

Об общеизвестных сведениях, событиях можно писать вполне открыто, освещая их в письмах с точки зрения добродетельного бюргера, возмущенного проделками бунтовщиков.

III. Гибельный самообман.

Если мы обратимся к социал-демократическим организациям, то, рассматривая вопрос с точки зрения конспиративной ловкости и выдержки революционеров, мы видим, что они не только стоят несравненно ниже деятелей «Народной Воли», но почти не делают успехов из года в год. На чем основана наша вера в неразрешимость шифра? Что если мы ошибаемся? Если тайна, доверенная шифру уже не тайна? Если мы все время пребываем в состоянии мистификации? Основываясь на случаях раскрытия писем бюро Департамента полиции и нашем личном опыте, мы не только ставим вышеприведенный вопрос о самообмане, но даем на него вполне определенный утвердительный ответ: да, мы, российские революционеры, в отношении шифров пребываем в состоянии вредного самообмана. И нам, и некоторым товарищам нашим приходилось иногда предпринимать попытки раскрывать письма без ключа. Это случалось тогда, когда корреспондент перепутывал ключ или, если в отсутствие товарища, обыкновенно ведшего переписку, получалось письмо из такого города, для которого тот позабыл сообщить ключ. И что же? Не было ни одного случая, когда бы шифр оставался неразобранным.

Подавляющее большинство шифрсистем, которыми пользуются революционеры, легко могут быть раскрыты. Ни одна из них не может быть названа удовлетворительной. В то же время возможны и хорошие, надежные способы. В этой книге мы решили разобрать все системы, которыми приходится пользоваться и представить образчик их раскрытия, чтобы отбить впредь всякую охоту ими шифровать.

Глава I. Немножко фонетики. Классификация шифров.

Русская азбука содержит в себе 36 букв, в том числе две конечные «фита» (?) и «ижица» (?) почти совершенно не употребляются. За вычетом этих двух букв, которые всегда игнорируются, остальные 34 расположены в следующем порядке:
а б в г д е ж з и I й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ ъ ы ьЂэ ю я.

Мы поместили букву «Й» после «I», но некоторые помещают ее в конец алфавита. Часто используется так называемая тюремная азбука в 28 букв:
а б в г д е ж з и к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ ы ю я.

Все буквы алфавита по частоте употребления на 1000 знаков текста имеют следующие величины:

А – 75 ; Б – 20 ; В – 40 ; Г – 12 ; Д – 32 ; Е – 66 ; Ж – 10 ; З – 16 ; И – 66 ; I – 7;

Й – 9 ; К – 29 ; Л - 42; М – 30 ; Н - 69 ; О – 112 ; П – 25 ; Р - 37; С – 54 ; Т-65;

У – 23; Ф - 0,5 ; Х - 8 ; Ц - 3 ; Ч - 13 ; Ш - 4 ; Щ - 4 ; Ъ – 48; Ы – 20 ; Ь – 12;

Ђ – 20 ; Э - 1 ; Ю - 9 ; Я – 17,5.

С учетом этих значений азбука делится на пять разделов (разрядов):

Высший разряд: «О» (120 - 80);

Первый разряд: «А, Н, Е, И, Т, С, Ъ, Л» (80 - 40);

Второй разряд: «В, Р, Д, М, К, П, У» (40 - 20);

Третий разряд: «Б, Ы, Ђ, Я, З, Ч, Г, Ь» (20 - 10);

Четвертый разряд: «Ж, Й, Ю, Х, I, Ш, Щ, Ц» (10 - 1);

Пятый разряд: «Э, Ф» (1 - 0).

Конечно, в разных текстах буквы колеблются около своей частоты употребления. Но обычно они не покидают своих разрядов.

Буква «I» ставится перед гласными (кроме: «МIРЪ»);

- // - «Й» – после гласной;

- // - «Ъ» – непременно после согласной в конце слов.

Самое частое сочетание согласных: «ст». Самое частое сочетание одинаковых букв: «нн».

Классификация шифров.

Постояннозначные системы:

Единозначные системы.
1. Единозначный парный шифр (со взаимозамещением букв в паре).

2. Единозначный непарный шифр (без взаимозамещения).

Многозначные системы.

А. Искусственные шифры.

3. Простой квадратный.

4. Сложный квадратный (с одним горизонтальным распределителем).

5. Сложный квадратный (с несколькими горизонтальными распределителями).

6. Сложный квадратный (с горизонтальными и вертикальными распределителями).

7. Сложный квадратный с двумя ключами.

8. Прерывистый квадратный (с фиктивными цифрами).

9. Рациональный квадратный.

Б. Естественные шифры.

10. Книжный.

11. Стихотворный.

Переменнозначные системы.

В. Непериодические системы.

12. Множественный квадратный.

Г. Периодические системы.

13. Раздельный периодический (гамбеттовский).

14. Сокращенный гамбеттовский.

15. Замаскированный гамбеттовский (наполеоновский).

16. Разностный гамбеттовский.

17. Слитный периодический с однородным ключом.

18. Слитный периодический с разнородным ключом.

19. Вторичный периодический (комбинация с квадратным).

В постояннозначных системах шифров каждому знаку соответствует определенная буква. В искусственных системах ключом является определенное слово, число при помощи которых составляется таблица знаков или изменяется текст письма. В естественных системах имеется готовая таблица знаков в форме естественного печатного или письменного скопления букв. Наиболее употребительными системами являются следующие: №№ 1, 3, 4, 8, 12, 13, 14.

Глава II. Единозначный парный шифр.

В единозначном шифре каждому знаку ключа соответствует одна определенная буква. В связи с тем, что ключ должен быть легким для запоминания, чистая форма единозначного шифра совершенно не употребительна. Зато в большом ходу его упрощенная модуляция – парный единозначный шифр.

Представим себе фразу из 17 различных букв, т.е. половины азбуки. Оставшиеся 17 букв подпишем под этой фразой в алфавитном порядке.

Например, ключ:

Ж е л е з н ы й ш п и ц ъ д о м а
б в г i к р с т у ф х ч щ ь э ю я

Каждая верхняя буква с лежащей под ней нижней составляет пару, в которой одна буква взаимозамещает другую.

Такая система чрезвычайно проста и совершенно непригодна для употребления. Она возможна только для временных записей.

Глава III. Непарный единозначный шифр.

В разобранном выше шифре половина ключа связана с другой половиной. Но легко построить шифр, где этого нет, используя два разных лозунга. Берут две ключевые фразы по 17 букв, дополняют каждую недостающими 17 буквами, но пишут их рядом с соответствующей фразой. В первой – справа от нее, во второй – слева. Наконец, один ряд букв подписывается под другим. Например:

Ж е л е з н ы й ш п и ц ъ д о м а б в г i к р с т у ф х ч щ ь э ю я
я э Ђ ш ч ф т с ц м й i з ж е г б Ц ы р ю л ь н и к ъ х у д о щ а в

Это и есть ключ к шифру. Каждый горизонтальный ряд заключает в себе полную азбуку. Не исключена возможность случайного совпадения букв в рядах. Можно этого избежать, если переставить совпавшую букву на место соседней.

Изобретать словосочетание из 17 букв – задача трудная, но можно взять два любых стихотворения: в них выкидываются повторяющиеся буквы, пока не наберется 17 разнородных. Это и будет ключ, заменяющий две условные фразы.

Букву «Ъ» при шифровке всегда опускают, так как после ее легкого отгадывания она упрощает дальнейшую расшифровку.

Шифр этот так же нельзя рекомендовать к употреблению.

Глава IV. Простой квадратный шифр.

Пусть будет ключом десятибуквенная фраза или часть ее, например: «Эта коробка». Начертим квадрат, разделим его на сто квадратиков. Ключ помещается в первый столбец квадрата, а по горизонтали выписываются буквы согласно алфавита. Таблица эта носит название «магазин знаков». Каждая буква алфавита шифруется с помощью двузначных чисел – номеров строки и столбца. Двузначные числа пишут сплошняком. Если квадрат больше стоклеточного, то шифруют дробями. Можно так же употреблять в этом случае написание нуля перед однозначными числами. Например: 13/15 2/3 = 13150203.

Можно писать еще короче: вместо «15» записывать «5» со штрихом.

Шифр чрезвычайно распространен, особенно в виде таблички развернутого ключа (на длину всего алфавита). Но при наличии большого текста легко поддается дешифровке.

Глава V. Сложный квадратный шифр.

С целью уничтожить алфавитный порядок букв в шифр вводится «распределитель». Для этого берут слово из 10 букв, например: «квадратный». Под той буквой, которая в азбуке стоит ближе к началу, поставим единицу. Под той буквой, которая ближе всего к «Б» – два и т.д.

к в а д р а т н ы й
6 3 1 4 8 2 9 7 0 5

Получается распределитель в десять различных чисел. Таблица ключа составляется так. Пусть ключ «Шампанское». Построим квадрат 10 х 10 и напишем сверху числовой распределитель, а под цифрой 1 – вертикальный ключ. После составления таблицы зачеркнем распределительное число и подпишем сверху обычный ряд чисел.

Можно сделать и иначе: пишут ключ и оставшиеся буквы как при простой квадратной системе, а затем сверху подписывается распределительное число (таблицы в обоих вариантах получаются совершенно разные). Поэтому следует всегда договариваться, как писать распределитель.

Основная беда такого шифра в том, что закон распределения букв одинаков для всех рядов. Одно угаданное слово и ключ раскрывается!

Глава VI. Прерывистый квадратный шифр (с фиктивными цифрами).

Пусть дан ключ из восьми букв («Моя щетка») , и условлено считать фиктивными две цифры – 4 и 7. Составляют квадратную табличку, где №№ 4 и 7 – пустые. Шифрование заключается в том, что забираются из таблицы нужные знаки и вставляются фиктивные. При этом нет надобности брать стоклеточный квадрат (10 х 10). Можно 8 х 8, но пропустить при нумерации 4 и 7. Этот же способ применим и к сложному квадратному ключу.

Но шифр неудачен, так как сильно уменьшает количество действительных знаков. При шифровке следует вначале писать черновик, а затем снимать копию, чтобы убрать невольные подсказки – промежутки между фиктивными и действительными цифрами.

Сами же фиктивные цифры при дешифровке могут быть довольно легко выявлены математическими методами.

Глава VII. Множественный квадратный шифр.

Вместо того, чтобы пользоваться одним ключом и одной таблицей квадратной системы, составляют их несколько. Например: «Эта коробка», «Начальник» и «Александр». Затем последовательно берут знаки из таблиц, периодически обходя все развернутые ключи. При этом вводится сигнал условного перехода к очередной таблице. Он должен быть «внутренним». Для этого можно ввести условное слово, но гораздо лучше брать двухкратное или большее употребление одной буквы. Таблицы можно уславливаться составлять по разным системам. Следовательно, могут быть три вида шифра:

1. Множественный простой квадратный шифр.

2. Множественный сложный квадратный шифр.

3. Множественный смешанный квадратный шифр.

Ключ очень сложен для дешифрования, но полной гарантии дать не может. К тому же он весьма неудобен для применения.

Глава VIII. Периодический раздельный шифр (гамбеттовский).

Сущность шифра заключается в том, что живая речь, преобразованная в числовой ряд, видоизменяется числовым же ключом, накладываемым на нее последовательно, периодически. Предположим, необходимо зашифровать фразу: «Письма не получила». Подставив вместо букв числовые значения их места в русском алфавите, получим ряд: 17, 9, 19, 30, 14, 1, 15, 6, 17, 16, 13, 21, 25, 9, 13, 1.

Допустим, ключом будет слово «Европа», которое в числовом выражении будет иметь вид: «6, 3, 18, 16, 17, 1». Наложим ключ на цифровой текст столько раз, сколько он уместится, и произведем сложение вертикальных пар чисел. В результате получаем шифртекст:

Ключ: 6 3 18 16 17 1 6 3 18 16 17 1 6 3 18 16
Текст: 17 9 19 30 14 1 15 6 17 16 13 21 25 9 13 1
Шифр 23 12 37 46 31 2 21 9 35 32 30 22 31 12 31 17

Такой периодический раздельный шифр весьма употребителен. Мы называем его «раздельным» потому что вследствии перемежающихся в нем двузначных и однозначных чисел, их приходится во избежании путаницы писать отдельно. Впрочем, можно писать и слитно, вставляя нули.

Система располагает всего 67 знаками (от 2 до 68), но имеет, казалось бы, громадное преимущество: одинаковые числа обозначают разные буквы. Исключение составляют только крайние знаки – 2 и 68.

При попытке дешифровать текст в первую очередь определяют длину периода. Если изобразить графически числовой ряд шифра, то выделится ширина волны – период. После определения периода разбивают криптограмму на грани и подписывают их одна под другой. Тогда в вертикальных рядах будут стоять числа, полученные от сложения разных чисел с одним и тем же числом (буква ключа). Так как буква «А» весьма распространена и может оказаться во всех столбцах, то уменьшив номера столбцов на единицу, мы имеем шанс получить истинную букву ключа! Следовательно в таком виде пользоваться гамбеттовским шифром совершенно невозможно!

Для усложнения ключа можно менять нумерацию букв в алфавите по вышеприведенной системе однозначного парного шифра и т.п.

Глава IX. Сокращенный гамбеттовский шифр.

Здесь суммы, получившиеся от сложения числовых выражений букв текста и ключа, превосходящие 30, уменьшаются на 30 единиц. То есть вместо 31 пишут 1, вместо 55 – 25 (использована тюремная азбука). Если же при шифровке применена полная азбука, то следует «скидывать» 40 единиц. Таким образом, число знаков, которыми располагает система, уменьшается до 30. Из них только четыре (27, 28, 29, 30) представляют истинные суммы. Остальные – либо действительные, либо – фиктивные (уменьшенные на 30). Следовательно числа шифра могут означать сразу два числа. Например: 17 = 17 = 47.

Но здесь не может быть ошибки, ибо соответствующая буква ключа дает ответ, что нужно брать: 17 или 47.

Это нововведение отвергает метод дешифровки, изложенный выше. Исчезает прочный базис: малые числа соответствуют малым суммам, большие – крупным. Следовательно невозможно получить прежним способом длину ключа. Но все же и этот шифр поддается разбору, хотя гораздо труднее.

Глава Х. Замаскированный гамбеттовский шифр (наполеоновский).

Шифр предполагает составление большой квадратной таблицы 28 х 28 клеток. В первом горизонтальном и левом вертикальном рядах пишется непрерывный последовательный ряд от 1 до 28 (по числу букв в тюремной азбуке). Затем заполняем по порядку все горизонтальный строки, начиная от крайнего левого числа. Доходя до 28 продолжаем с 1. После этого, выше первого ряда чисел и левее первого столбца выписываем тюремную азбуку.

Составленная таблица одинакова при всех ключах. Ключ же – условленная фраза или слово. Например: «Сильный пожар». При шифровке: отыскивают горизонтальный ряд, который начинается соответствующей буквой текста, а затем тот вертикальный столбец, который начинается соответствующей буквой ключа. Находят клетку на месте пересечения строк и столбцов таблицы и получают число из клетки – шифр.

Несмотря на всю сложность, практически знаки вычисляются математически просто: от сложения букв текста и ключа. Но есть две особенности: получается не вся сумма, а уменьшенная на 1. А из чисел больше 28 вычитается 28. Следовательно, при шифровке вовсе не нужна громоздкая таблица и шифр представляет из себя сокращенный гамбеттовский!

Тем не менее рассмотренный ключ применяется до сих пор. Например: в 1901 году в Лукьяновской тюрьме в Киеве. Это своего рода курьез шифров. Наполеон как-то сказал, что от великого до смешного один шаг. Курьезно, что носящий его великое имя шифр, оказывается смешным фарсом, водевилем с переодеванием.

Глава XI. Разностный гамбеттовский шифр (с двойным периодом).

Рассмотренные выше шифры основаны на сложении. Но можно с успехом производить и вычитание. Нет смысла на этом останавливаться. Здесь все аналогично.

Мы рассмотрим только усложненную форму разностного периодического шифра, которая встречается в революционной практике. Возьмем ключ: «Шкурный вопрос» и фразу: «Нам нужны наборщики». Первая буква ключа «Ш» (= 24 по тюремной азбуке) больше первой буквы текста «Н» (= 13) на 11 единиц. Это мы выразим так: 1 – 11. В приведенном двучлене единица означает первую букву текста, а 11 – что она меньше первой буквы ключа на 11 единиц.

Вторая буква ключа «К» (= 10) больше второй буквы текста «А» (= 1) на 9. Следовательно пишем: 2 – 9. Третья запишется: 3 – 7. Четвертая: 4 – 3. Пятая буква ключа «Н» (= 13) меньше соответствующей буквы текста «У» (= 19) на 6 единиц. Поэтому эта пара изображается так: 5 + 6. Получаем ряд числовых пар:

1 – 11, 2 – 9, 3 – 7, 4 – 3, 5 + 6, …

Но этим дело не кончается. Вводится второй период, представленный коротким числом. Например 795. Три цифры будем последовательно прибавлять к каждому числу наших двучленов. Получаем шифр: 8 – 20, 7 – 16, 12 – 12, 11 – 12, 10 + 13, …

Такой шифр весьма громоздок в применении, что не оправдывается его надежностью. Однако до сих пор встречается в революционной переписке.

Глава XII. Слитный периодический шифр с однородным ключом.

Здесь мы имеем весьма существенное видоизменение гамбеттовского шифра, описанного в VIII главе. Оно заключается в том, что первоначальный текст и ключ при превращении в числа пишут не раздельно (т.е. не отделяя друг от друга числа, соответствующие отдельным буквам), а слитно. Сложение производится между двумя сплошными рядами цифр, начиная слева. В случае, если при сложении цифры ключа и текста получается число больше 9, то единицу десятков переносят направо (а не влево, как при обычном сложении). Например, знакомая нам фраза: «Нам нужен наборщик» при ключе: «Шкурный вопрос» по тюремной азбуке изобразится так:

Слитный текст: 13112131976131312141625910
Слитный ключ: 24101916132693141516141724
Шифротекст: 37213057019725453657766644

Здесь совершенно исчезают границы между буквами, что весьма важно. Это обстоятельство настолько изменяет дело, что после того, как посредством вычитания получим слитный текст, мы все еще пребываем в недоумении, благодаря его слитности.

Рассмотрим разбор криптограмм при полной 34-буквенной азбуке. Если после вычитания мы встречаем сочетания 35, 36 и т.д., то они представляют только соединение двух частей, принадлежащим разным буквам и разъединительная граница (цезура) должна пройти внутри такого сочетания: 3/5, 3/6, 3/7…

Далее, так как десятками могут быть только цифры 1, 2 и 3, то все остальные (4, 5, 6, 7, 8, 9, 0) могут изображать только единицы. Следовательно, цезура упадет справа от них. Например: 15/2, 29/9…

Равным образом, в сочетаниях 10, 20, 30 цезура не может их разрезать, а должна упасть слева или справа от них. Например: 1/20/11…

На сто букв приходится до 81 цезуры, так что только 19 букв остаются невыделенными. Так цифросочетание 3162028231329 разделится цезурой так: 316/20/28/231329.

Сомнительные участки не могут служить препятствием для чтения. Можно пойти и на хитрость. Раз 10 (= «И» десятеричное (i)) и 30 (= Ъ) мало употребляются, то можно их выкинуть, а ноль ставить после 1 и 3 вместо цезуры.

Несмотря на кажущуюся оригинальность и надежность, этот шифр очень громоздок и трудоемок. К тому же он поддается аналитическому вскрытию, так как первичный текст и ключ представлены заранее известным распределением цифр. Среди них преобладают 1, 2, 3. Этот факт трудно скрыть от опытного дешифровщика.

Глава XIII. Слитный периодический шифр с разнородным ключом.

В этом шифре делается попытка преодолеть недостатки предыдущей системы – преобладание известных групп цифр.

Пусть ключом служит фраза «Шкурный вопрос». Составим по ней числовой распределитель, как это делается в сложных квадратных шифрах. Но с той разницей, что одинаковые буквы обозначим одинаковыми цифрами, а не последовательными. Затем (так как тут число букв больше десяти) вместо 11 берем 1, вместо 13 – берем 3 и т.д. Можно условиться здесь писать и сумму цифр, то есть вместо 11 – 2 (1 + 1), 12 – 3 (1 + 2) и т.п.

Таким образом получим число:

Ш к у р н ы й в о п р о с
0 3 9 7 4 1 2 1 5 6 7 5 8

Составленный по такому способу ключ (число) не обладает теми специфическими особенностями, какие имеет предыдущий шифр. В нем нет преобладания цифр 1, 2 и 3. Но это обстоятельство только усложняет дешифровку, но не дает ее избежать.

Глава XIV. Вторичный слитный шифр (комбинация с квадратным).

Шифр состоит в том, что числовой ключ накладывается на предварительно зашифрованный по другой системе текст. Следовательно, здесь мы имеем комбинацию периодического шифра с каким-то иным, например, квадратным. Это самый надежный из всех описанных нами систем и близок к идеалу. Однако он весьма трудоемок в применении.

Глава XV. Книжный шифр.

Для шифрования годится всякий напечатанный текст. Надо только условиться относительно книги, года издания и страницы. Шифрование производится дробями с обозначением строк и букв в них.

Нет совершенно никакой надобности ограничиваться одной страницей. Можно перескакивать с одной страницы на другую. Следует только обозначать переход (например, посредством условного сочетания букв. Или совсем просто – посредством твердого знака, который, обычно, не употребляется).

Для облегчения шифровки удобно пользоваться бумажной лентой, где воспроизведена нумерация строчек книги.

Громадное преимущество системы – колоссальное количество знаков. Она далеко оставляет за собой все искусственные системы. Если даже ограничиться одной страницей, то и тогда мы имеем сразу до 2000 букв. Если же менять страницы, то шифр становится переменнозначным! Буквы в книжных текстах находятся в естественных пропорциях друг к другу, так как это необходимо при шифровании.

Между знаками нет никакой связи и даже при угадывании целой фразы задача дешифровки нисколько не облегчится. Шифр весьма удобен и при употреблении. Следовательно здесь мы имеем идеал шифра! Но он потеряет всю свою надежность, как только эта книга станет известна жандармам.

Некоторые революционеры прибегают к различным «фокусам» – шифруют снизу вверх страницы, справа налево и т.п. Все это совершенно лишнее и основано на недоразумении. Одно из двух: если книга остается жандармам неизвестной, то ухищрения не нужны. Если же они до нее добрались, то все фокусы ни к чему не приведут. Таким образом, шифр по книге удобен для дипломатов и военных, но не для революционеров.

Глава XVI. Стихотворный шифр.

Предыдущая система неудобна только благодаря тому, что шифровальную книгу нужно всегда иметь по близости, что очень опасно при аресте. Но это можно избежать в стихотворном ключе. Здесь легко контролировать и планомерное пользование знаками, вычеркивая использованные буквы из текста написанного заранее стихотворения. Не следует буквы, которых в стихотворении нет, оставлять без зашифровки, а нужно «привязывать» их к имеющимся.

Однако при этой системе упрощается дешифровка. Подавляющее большинство стихотворных строк начинается с букв: и, в, п, н, с, к, о. Зная это, жандармский дешифровщик не перебирает сплошь все стихотворения (известные поэты в полиции, конечно, хорошо изучены), а только часть их, где в нужных местах есть указанные буквы.

Поэтому пользоваться стихотворным шифром можно только если стихотворение крайне редкое или вообще никому не известное, а лучше всего – вообще не напечатанное. Следовательно, несмотря на ряд достоинств – это не идеал шифра.

Глава XVII. Ухищрения и паллиативы.

Все рассмотренные выше шифры можно подвергнуть определенным усложнениям. Например, для сложного квадратного ключа ввести несколько горизонтальных распределителей и пользоваться ими при шифровке периодически.

Глава XVIII. Оазисный и сплошной способ зашифрования.

При оазисном (частичном) способе шифрования по смыслу предыдущих фраз можно догадаться, о чем идет речь в зашифрованном тексте. Поэтому категорически необходимо шифровать только сплошняком, без перерывов.

Пишущий должен всю конспиративную часть письма собирать в его конце, предпочитая слова покороче. Нужно всегда обращаться к адресату «Ты» (пиши, а не пишите), даже если близко не знакомы. Нужно по возможности сокращать слова. И только затем подвергать сплошной зашифровке. В крайнем случае допускается выборочное шифрование, но отдельные фразы должны шифроваться целиком, без разрывов между словами и знаков препинания.

Глава XIX. Выводы.

Мы рассмотрели все известные в революционной среде шифры, но ни один из них нас не удовлетворил. Идеал шифра – удобство применения и абсолютная недоступность. Систему шифрования скрыть очень трудно и вряд ли надо к этому стремиться. «Искра» здесь не права [имеется в виду известная Розенталю публикация «Воззвание о шифрах», помещенная в тринадцатом номере газеты «Искра» от 20 декабря 1901 года – А.С.]

«Выезжать» на незнакомой системе так же дело очень рискованное. Дешифровальное бюро Департамента полиции конечно знает все ухищрения революционеров, имея колоссальный опыт.

А.Безусловно не годятся: единозначные, простые квадратные, прерывистый квадратный (с фиктивными цифрами) и почти все периодические шифры.

Б.Для всякой величины текстов допустимы:

а) Книга для определенной категории корреспондентов.

б) Стихотворения – редкие или же неизвестные.

В.Для небольших текстов в 100 – 300 букв при правильном шифровании годятся:

а)Сложный квадратный с несколькими распределителями (гл. XVII).

б) Вторичный слитный периодический с длинным периодом (гл. XIV).

в) Сокращенный гамбеттовский (гл. IX) с тем условием, чтобы ключом служил целый отрывок какого-либо текста. В этом случае система перестает быть периодической. Здесь мы имеем просто наложение одного текста на другой. В этом случае задача дешифровки абсолютно неразрешима. Отрывок должен начинаться с середины слова, а не с начала. В книге из 20 листов (т.е. примерно 60 000 знаков) возможно 60 тысяч периодов. Чтобы их перебрать, нужно пять-шесть лет непрерывной работы. Если же ввести ухищрения (например, пропуски определенных слов), то решение займет еще больше времени.

Проблема здесь одна – при непрерывном пользовании книгой «затирается» ключевая страница. Выход – выучить длинный отрывок из книги.

Какая азбука для употребления выгоднее? Для периодических систем – тюремная, а для квадратных – полная (так как здесь мы имеем плохую пропорцию букв).

В случае употребления квадратных систем полезно пользоваться буквенно-цифровым изображением знаков. Это дает прямоугольник в 340 клеток (34 х 10). Комбинации записываются так: 2а, 2б, 5ж… Вертикальная нумерация может быть заменена азбукой, проставленной в три-четыре столбца с целью уменьшения размера «магазина знаков».

Глава ХХ. Рациональный шифр.

Предлагаемая ниже система удовлетворяет всем требованиям надежного и удобного шифра. По внешнему виду его можно отнести к категории квадратных.

I. Форма шифра.

Он представляет из себя квадрат в сто клеток (10 х 10), но можно и более.

II. Содержание.

Имеющиеся в шифре 100 знаков распределяют пропорционально частоте букв в живой речи, смотрите главу I.

1. 12 знаков для «о» = 12;

2. по 7 знаков для «а, е, и, н, т» = 35;

3. по 5 знаков для «л, с» = 10;

4. по 4 знака для «в, р» = 8;

5. по 3 знака для «д, к, м» = 9;

6. по 2 знака для «б, г, п, у, ы, я» = 12;

7. по 1 знаку для «ж, з, I, й, ф, х, ц, ч, ш, щ, ь, ђ, э, ю» = 14.

Всего: 7 категорий, 33 буквы (без «Ъ, ?, ?»), 100 знаков.

Эти пропорции необходимо твердо запомнить. Для этого применяется мнемоническое правило, сведенное к следующему стихотворению:

Двенадцать лет блуждала «О», но к ней
Был послан на седьмом году АНТЕЙ.
Пять лет гонял ее со всех он СиЛ,
Пока на четырех свалилась в РоВ,
Что с трех сторон наш ДоМиК окружил.
Когда б я это знал, то Я БЫ ПлУГ
Вкруг хижины с боков обвел лишь с двух.
И стал я звать по одному рабов:
Же – Зе, I с точкой, Й с крючком, коров!
Эф – Ха, Це – Че, Ша – Ща, «ЕРЬ» – «ЯТЬ», Э – Ю!

III. Ход буквенной цепи.

Нужно составить из наших ста букв непрерывную цепь. Здесь возможна масса вариантов. Но будем считать, что «нормальный способ» – согласно букв в стихотворении. Тогда получим:

12о + 7а + 7н + 7т + 7е + 7и + 5с + 5л + 4р + 4в + 3д + 3м + 3к + 2я + 2б + 2ы + 2п + 2у + 2г + ж + з + I + й + ф + х + ц + ч + ш + щ + ь + ђ + э + ю.

IV. Порядок разнесения цепи.

Исходный пункт квадрата обозначается формулой (см. ниже).

Буквы наносятся по следующим правилам:

а) по диагонали квадрата;

б) по часовой стрелке;

в) когда буквенная цепь подходит к левому краю квадрата, она поднимается на одну клетку вверх. Если соседняя клетка занята, то она ползет по направлению часовой стрелки по краю до первой свободной клетки. После чего цепь снова идет по диагонали. Если цепь натыкается на занятые уже клетки, то она через них перескакивает. Например (формула 8/9):

1 2 3 4 5 6 7 8 9 0
1 44 29 12 58 70 80 88 94 98 100
2 28 11 30 13 59 71 81 89 95 99
3 10 43 45 31 14 60 72 82 90 96
4 9 27 42 46 32 15 61 73 83 91
5 57 8 26 41 47 33 16 62 74 84
6 69 56 7 25 40 48 34 17 63 75
7 79 68 55 6 24 39 49 35 18 64
8 87 78 67 54 5 23 38 50 1 19
9 93 86 77 66 53 4 22 2 20 36
0 97 92 85 76 65 52 3 21 37 51

V. Ключ.

Он состоит из трех элементов – формулы и двух распределителей (вертикального и горизонтального). Предположим, что ключ – начало стихотворения: «Когда же слезами до самаго края…» [в старой орфографии – А.С.].

Отделяем в указанной фразе два отрывка по десять букв каждый и дополнительно еще две буквы. Пронумеруем распределители (гл. V):

К о г д а ж е с л е а м и д о с а м а о/
7 9 2 3 1 6 4 0 8 5. 5 1 7 6 4 9 0 2 8 3.

Для получения числового выражения формулы (буквы «Г, О») поступаем так: первую букву («Г») ищем в первом распределителе, а вторую («О») – во втором. Получаем: 2/9 = 29.

Если же родственных букв не оказалось, то следует взять ближайшие меньшие по алфавиту.

По формуле отыскивается исходная клетка (числитель дроби соответствует горизонтальному ряду квадрата, а знаменатель – вертикальному). Затем разносятся буквы цепи, надписываются распределители и таблица готова.

7 9 2 3 1 6 4 0 8 5
5 й у к в с е а щ ь ю
1 и к в с е а е а о Ђ
7 к р с т а в с е н о
6 р и т а у я в с о н
4 и т а i ф г я о н е
9 т а м п з х о н е л
0 о и р м ы о н е л д
2 о т и р о н и л д б
8 ш о т о н и л д б г
3 э и о т и л м ы ж ц

Каждая буква в шифре обозначается двумя цифрами – номерами горизонтального и вертикального рядов. Благодаря пропорции букв, они утилизируются равномерно. Для контроля каждую использованную букву обозначают чертой. Конечно, полной пропорции достичь невозможно, но мы приблизились к этому вплотную. К тому же родственные буквы можно заменять друг с другом:

1) э = Ђ; 2) ф = п = в; 3) ш = щ = сч = с; 4) i = й = и = ы; 5) ж = з = ч; 6) ю = у = iу; 7) я = а = iа; 8) ц = ч; 9) м = н; 10) к = х.

Больше одной замены в слове производить не следует. Полезно те буквы квадрата, которые не попадают в текст, вставлять искусственно в конце слов.

В Рациональный шифр можно дополнительно ввести массу усложнений. Хотя систему легко распознать, но раскрыть шифр чрезвычайно трудно. Здесь невозможно установить преобладание одной буквы над другой. И даже если будет известна табличка шифра – все равно, подобрать распределитель невозможно. Число возможных комбинаций в ключе: 13 168 189 440 000!!! Если же неизвестна табличка и формула, то насчитывается полтора квадриллиона комбинаций (1,5 х 10 15).

Ключ прекрасно запоминается. Посредством анализа текста добраться до таблички нельзя – на расстоянии многих десятков букв знаки в криптограмме не повторяются. Одним словом – здесь мы имеем идеальный шифр! При правильном применении он практически нераскрываем!

Заключение.

(Адреса. Походный шифр. Адресаты. Тюремная переписка и пр.)

1. При шифровке адресов рекомендуется применять следующие приемы:

а) Названия городов не нужно помещать в начале адреса. Лучше всего – в его середине.

б) В названиях улиц не нужно писать окончание «ая» или «ская». А фамилию адресата нельзя писать в дательном падеже.

в) Слова: «улица», «дом» и т.п. должны быть выброшены вовсе. Если же этого нельзя сделать, то следует заменять их условными обозначениями, которые различны в разных адресах. Лучше пользоваться здесь названиями растений, зверей и пр.

г) Номера домов и квартир можно не зашифровывать, а писать цифрами, помещая их в конце адреса и условным образом изменив (увеличив на определенное число).

2. Походный (временный) шифр.

Не всегда у революционеров имеются условия для качественной зашифровки конспиративных сведений. В таком случае нужно иметь более простой шифр с небольшим количеством знаков и легко запоминающийся. Для этих целей может служить либо единозначный шифр, упрощенный до 12 пар, либо квадратный с размерами в 25 клеток.

Используется для построения обоих шифров тюремная азбука, сокращенная дополнительно еще на четыре буквы для первой системы и на три буквы – для второй.

А) Квадратный шифр.

Таблица шифра:


2 4 1 3 5
2 а б в г д
1 е ж з и к
5 л м н о п
3 р с т у ф
4 х ц ч Ш 
щ
ы я

На табличку шифра, построенную на базисе «азбуки для перестукивания», наносят два пятибуквенных распределителя. Например, ключ:

Б л а г о а р н о/ с т ь
2 4 1 3 5. 2 1 5 3 4.

Б) Единозначный шифр.

При пользовании единозначным шифром из азбуки выбрасывают еще букву «Ф», заменяя ее сочетанием «хв». Для ключа берут слово из 12 букв, например:

О б ы в а т е л ь н и ц у
г д ж з к м п р с х щ я

Шифровать указанными способами следует только короткие фразы и при первой возможности перешифровывать их другими, более стойкими системами.

Оба ключа легко запоминаются и находят себе применение не только в революционной борьбе на воле, но и в тюрьме при перестукивании.

[Далее Бундовец пишет о принципах постановки секретной переписки, правилах подбора адресатов, приводит некоторые способы тюремного общения и другие советы бывалого конспиратора – А.С.]

Приложение (разные советы).

[В этой главе автор поделился с читателями пространными советами по подпольной работе вообще, нам для нашей темы не нужными – А.С.]


Итак, мы привели здесь лишь общий «скелет» обширной книги П. Розенталя (Бундовца), являющейся, по сути, настоящим теоретическим исследованием из области криптографии и криптологии. На конкретных примерах автор подробнейшим образом продемонстрировал, как можно вскрыть те или иные практикуемые подпольщиками шифры, какие они имеют пороки и как их можно избежать. Все это было очень важно в момент быстрого роста революционного движения, когда в его ряды вливались все новые новобранцы. Однако, книга Павла Исааковича так и не смогла переломить отрицательные тенденции в переписке революционеров более позднего времени.

Анализируя работу Розенталя, нетрудно обнаружить в ней давно нам знакомые шифры. В частности, систему Златопольского, которую автор именует «сокращенным гамбеттовским шифром». В то же время он ничего не говорит о первоисточнике всех гамбеттовских ключей – шифре Виженера. Именно с него началась разработка подобных периодических систем. Впрочем в книге есть «замаскированный гамбеттовский шифр» – цифровой вариант «Виженера». Приведенная Розенталем таблица является связующей нитью между шифром французского дипломата XVI века и гамбеттовским шифром революционеров 1870-х годов. Между прочим в подпольной практике были другие варианты подобного ключа, но информации о них у Розенталя нет.

Описанный им в XII главе «слитный периодический шифр» довольно сложен для практического использования. Однако он близко стоит к широко применяемому в современном шифровании «криптографическому сложению» (или, аналогично, вычитанию). Еще его называют принципом Фибоначчи или китайской арифметикой. Согласно этому правилу, при сложении цифр у чисел больше 10, десятка опускается (не переносится в следующий разряд). Например: 2368 + 2955 = 2 + 2,3 + 9,6 + 5,8 + 5 = 4213. В результате математические вычисления при шифровке значительно упрощаются, а нежелательная дешифровка, наоборот, усложняется. Но революционерам это правило так и осталось неизвестным. Хотя от сложения по модулю 30 (система Златопольского) до сложения по модулю 10 (принцип Фибоначчи) всего один шаг.

Интересно и то, что Розенталь называет «сокращенный гамбеттовский шифр» в числе самых распространенных в революционном подполье систем криптографии. Однако, например, в практике раннего большевизма мы его так и не встретим.

Ничего автор книги не говорит и о «шифре по таблице Пифагора» – более удачной разновидности квадратного шифра с фиктивными цифрами. Напомним, что Розенталь работал над брошюрой в тюрьме и поэтому не имел представления о книжке Бахарева-Акимова.

Совершенно в книге Бундовца не отразились системы перестановок. Хотя о них революционеры, безусловно, знали. Более того – в таком шифре как «сложный квадратный» Розенталь подробно развил принцип числового распределителя (и вертикального, и горизонтального). Здесь фактически объединены идеи «квадратного шифра» и «шифра нигилистов».

Павел Розенталь преувеличивает опыт такой организации, как «Народная Воля». Основные ее шифры (квадратный, гамбеттовский, сокращенный гамбеттовский, замаскированный гамбеттовский) он в своем исследовании раскритиковал до основания. Но эту ошибку понять нетрудно – о шифрпрактике народовольцев автор мог судить только на основе революционных легенд.

Розенталь (как и Акимов) дает немало способов криптографии, которые нам ранее не встречались. Ясно, что они появились где-то в период упадка народовольчества. Но конкретных случаев их применения среди опубликованных документов нет. Вероятно они есть в государственных архивах (перлюстрации полиции). Изучение их могло бы пролить свет на более конкретные сроки внедрения в практику этих шифров и их возможное авторство.

Кстати, те названия шифров, которые приводит Розенталь, очевидно, даны им самим, или же использовались в среде БУНДа. Ведь у Акимова (представителя петербургской подпольной школы) мы находим более упрощенные термины.

Совершенно ясно и то, что описанный в книге «Рациональный шифр» придуман самим Павлом Розенталем. На это указывает хотя бы тот факт, что частотная таблица встречаемости знаков в русском языке, без сомнения, подсчитана им лично. Любопытно сравнить эти подсчеты со стандартной таблицей относительной частоты встречаемости букв русского алфавита. Некоторая часть их имеет существенные расхождения. Так, для самой распространенной буквы «О» эта величина равна 90, а не 112 (как у Розенталя). Или букве «А» соответствует 62 против его 75. Отчасти это объясняется старыми правилами орфографии. Но в подавляющем большинстве случаев цифры революционера и современных криптографов совпадают, или же очень близки друг к другу (33).

Попытка изобрести «идеальный шифр» просто замечательна. Однако до идеала здесь было далеко. Разумеется, по сравнению с действующими на тот момент шифрсистемами, эта действительно обладала огромным запасом прочности. Кроме того, она выходила за рамки революционной традиции, что тоже очень важно. Но сама идея пропорционального шифра была стара как мир. С давних пор она использовалась в криптографической практике, и методы вскрытия подобных шифров так же были давно разработаны. При обширных криптограммах задача эта вполне решалась. Как здесь автор не предостерегал от ошибок, но их революционеры избежать вряд ли могли. К тому же, похоже на то, что «Рациональный шифр» так и не получил серьезного распространения из-за сложности своего построения.

В книге Розенталь делает специальную оговорку, что приводит в ней не все известные шифры, а только те, обнародование которых считает удобным. Значит, были и другие системы. Одну из них назвал друг и первый биограф Розенталя бундовец Гирш Лурье. Это с его слов известно, что в начале 1900-х годов Розенталь и Портной «реформировали бундовский шифр, введясмешанный еврейско-русский ключ» (34). Больше ничего мы об этом не знаем.

Можно лишь предположить, что здесь подразумевается способ шифрования текстов, написанных по определенным правилам сразу двумя языками. Это старинный и очень эффективный прием криптографии, которым достигалось выравнивание статистических характеристик шифруемых текстов, что окончательно запутывало дешифровщика. К тому же для успешного разбора таких криптограмм требовалось знание еврейского жаргона, что еще больше усложняло работу.

Подводя итог рассмотрению этой замечательной книги, развенчаем еще один исторический миф. Считается почему-то (хотя ясно, почему!), что лучшими конспираторами в революционном подполье являлись большевики. Но факты показывают совсем иное. Среди революционеров, реально внесших вклад в развитие шифров подполья, мы видим Владимира Сапежко (будущего меньшевика), Владимира Акимова (экономиста, врага ленинизма) и Павла Розенталя (бундовца-националиста). Добавим в этот ряд искровца Михаила Вечеслова. Примерно в то же время (1901 год) он работал над своей брошюрой «О шифрах». Она так и не была издана редакторами газеты «Искра». Но сам факт примечателен. Автор этой брошюры примкнул впоследствии к меньшевистской фракции РСДРП.

К сожалению, приклеенный припартийными историками «ярлык» оппортунистов привел к забвению всех этих революционеров. Конечно, и у большевиков имелись первоклассные подпольщики-конспираторы. Они так же пытались разрабатывать новые шифры и имели свой собственный тяжелый опыт пренебрежения основами криптографии. И во всем этом нам еще предстоит тщательнейшим образом разбираться. Речь не об этом. Но очевидное игнорирование в нашей исторической литературе заслуг представителей других (не большевистских) политических течений антиисторично и делает из истории как науки только ее подобие, изымая из нее множество захватывающих страниц.

То же самое можно сказать не только о социал-демократах. Параллельно с марксистами в России действовали другие подпольные левые политические образования. Здесь укажем и целый ряд национальных партий, исповедующих различные политические взгляды – польские, финские, украинские, белорусские, литовские, латышские, армянские, грузинские организации. Впрочем, для нас они мало интересны. Но мимо одной из них пройти никак невозможно. Имеется в виду знаменитая Партия социалистов-революционеров (ПСР), прямая продолжательница дела «Народной Воли».

Глава третья
Партия социалистов-революционеров

В начале ХХ века резко обострившиеся классовые противоречия придали новый сильнейший толчок революционному движению в России. Ширилась не только социал-демократия. Свежее дыхание обрели многочисленные неонародовольческие кружки. Зашевелилась старая эмиграция. В конце 1901 года состоявшееся за границей совещание отдельных групп социалистов-революционеров учредило новую партию эсеров. У истоков ПСР с самого начала стояли ветераны народничества и народовольчества – Е. Брешковская, М. Гоц, М. Натансон, Н. Ракитников, Н. Чайковский, Н. Тютчев… Список этот можно продолжать и продолжать. Влияние старых народовольцев испытали на себе большинство молодых революционеров, ставших первыми эсерами и боевиками.

ПСР гремела в России в прямом и переносном смысле. Ряд удачных покушений на видных царских сановников до невероятных размеров подняли ее популярность. Это мало нравилось основным оппонентам эсеров – марксистам. А царская полиция направила на борьбу с террористическим кошмаром свои лучшие силы.

Все это привело к тому, что теоретическая и практическая деятельность партии эсеров получила сравнительно широкое освещение. Причем со всех точек политического спектра – от революционеров до деятелей царского сыска. Но о такой деликатной детали конспиративной деятельности эсеров, как их шифры, мы знаем очень и очень мало. Однако конспирация являлась общей наукой для всех нелегальных организаций России. И ясно, что изученные нами шифры социал-демократов имели такое же распространение среди эсеров. Ведь здесь действовали точные криптографические законы, а не правила политической борьбы.

Эту мысль подтверждают и редкие жандармские документы, имеющиеся в нашем распоряжении. Вот, к примеру, выдержка из доклада начальника Петербургского охранного отделения подполковника Кременецкого директору Департамента полиции Лопухину от 12 ноября 1903 года:

«Вся конспиративная переписка партии эс-эров шифруется при помощи известного календаря Гатцука, издаваемого в Киеве… Ключом к переписке с Москвой и Харьковом служит имя«Николай», с Екатеринославом –«Огюст Кант», а заграничная переписка шифруется по 8-й книге за август сего года журнала «Мир Божий». Второму отделению при дешифровании заграничной переписки следует к проставленной на письме дате прибавить число 13, то есть разницу между старым и новым стилем, и полученное число укажет ту страницу в указанной книге, с которой начата шифровка…» (35).

Доклад Кременецкого не вызывает никаких вопросов – речь в нем идет о квадратных (или же гамбеттовских) и книжных ключах, традиционных для российского подполья.

Вот еще один пример. К партии эсеров близко стоял старый народоволец и издатель журнала «Былое» Владимир Бурцев. В качестве адепта террора он был под неусыпным контролем заграничной агентуры Департамента полиции. Возле него постоянно действовали осведомители. Например, некий Лев Бейтнер, бывший у Бурцева одно время чуть ли не личным секретарем. Возможно, через него, а может и через иные агентурные источники, жандармы многое знали о деятельности своего поднадзорного.

В 1914 году в журнале «Минувшее» (Париж) бывший охранник Л. Меньшиков опубликовал разоблачительную статью «Русский политический сыск за границей». На основе этой публикации видный марксист и журналист Л. Троцкий в том же году печатает свою работу: «Гартинг и Меньшиков». Она вышла уже в самой России – в газете «Киевская мысль». Через такую длинную цепь Париж-Киев мы узнаем сегодня о шифре В. Бурцева. Цитируем:

«Департаменту [полиции – А.С.] известен был ключ шифра, который употреблялся всеми находившимися в конспиративных сношениях с Бурцевым. Шифр этот:«И вот тебе, коршун, награда за жизнь воровскую твою». Происходило, следовательно, вот что: Бурцев писал черновик письма, заменяя буквы цифрами, подписывал фразу ключа, букву под буквой, подставляя и в ней цифры, слагая обе строки и посылая адресату цифры суммы. Получатель проводил ту же изнурительную работу в обратном порядке и таким образом выписывал фразу, которая в это время была уже доподлинно известна Департаменту, может быть даже по бурцевскому черновику» (36).

Ироничное изложение Троцким гамбеттовского шифра Бурцева просто восхитительно. Особенно любопытно его указание на «изнурительную работу». Дело в том, что Троцкий сам немало пользовался тем же самым «гамбеттом» и имел здесь собственный опыт.

Между прочим, и Бурцев, как опытный революционер, весьма интересовался тайнописью. Ему даже принадлежит находящаяся в материалах бывшего Центрального Партийного Архива (ныне – РЦХИДНИ, фонд В. Бурцева) статья «Из записной книжки русского революционера», посвященная шифрам подполья. К сожалению ничего более конкретного об этом интересном документе автору неизвестно.

И Кременецкий, и Меньшиков только подтверждают нам старые истины и не дают ничего нового. Однако у эсеров были и свои собственные нововведения. Об одном из них мы узнаем из письма главы Боевой организации Евно Азефа (он же по совместительству агент полиции «Виноградов») к старому народнику Николаю Чайковскому. Письмо датировано 1905 годом и адресовано в Лондон. Чайковский, как и Азеф, был членом Центрального комитета ПСР.

«О всяком предположительном транспорте сообщать раньше в Петербургский комитет по имеющемуся у вас адресу… Шифр – наш обычный.

27 22 17 12 7 31 26 21 16 11 6 30 25 20 15 10 5 29 19 14 9 4 28 23 24 18 13 8 3 0
а е к п ф щ б ж л р х ы в з м с ц ю и н т ч я д г э о у ш

Ключ: 3162» (37).

Если вникнуть в нумерацию букв, то становится очевидным, что она выполнена при помощи следующей таблички:

27 22 17 12 07 31
а е к п ф щ
26 21 16 11 06 30
б ж л р х ы
25 20 15 10 05 29
в з м с ц ю
24 19 14 09 04 28
г и н т ч я
23 18 13 08 03 0
д й о у ш

Здесь вписанные в 30-клеточный квадрат буквы алфавита (в его правильном виде вертикальными столбцами) пронумерованы в обратном порядке, начиная с буквы «Ш» (соответствует цифре 3). Оставшиеся в крайнем правом столбце литеры (щ, ы, ю, я) обозначены отдельно. Это несомненно так. Азеф в своем буквенном наборе сначала забыл вписать букву «Г» (= 24), а затем указал ее в конце списка. Приведенная же буква «Э», вероятно, является ошибкой и следует ее читать как «Й». Ведь табличка построена на основе «тюремной азбуки», и к ней добавлена лишь одна буква. Судя по нумерации и народовольческой традиции, это никак не «Э». Нулю в таблице нет буквенного соответствия. Роль его сводилась к разделению двузначных и однозначных цифр.

Рассположив буквы шифра в одну строку, мы получим более простую таблицу, являющуюся, по-сути, обычным ключом Цезаря:


27

26

25

24

23

22

21

20

19

18

17

16

15

14

13

12

11

10

9

8

7

6

5

4

3

31

30

29

28

0

а

б

в

г

д

е

ж

з

и

й

к

л

м

н

о

п

р

с

т

у

ф

х

ц

ч

ш

щ

ы

ю

я

-

Приведенный Азефом числовой ключ так же легко поддается заучиванию. Максимальное число в таблице 31, которое при умножении на число групп в ключе (= 2) дает 62. Предположительно, процесс зашифровки мог выглядеть так:


Текст:

р


11

е


22

в


25

о


13

л


16

ю


29

ц


05

и


19

я


28

+


Ключ:
3 1 6 2 3 1 6 2 3

Шифр:

14

23

31

15

19

30

11

21

31

Здесь мы имеем образец самого настоящего двойного шифра. Может, именно такую систему пытался запечатлеть в романе «Андрей Кожухов» Степняк-Кравчинский. А бундовец П. Розенталь назвал ее «вторичным слитным шифром». Это был один из наиболее стойких видов, употребляемых революционерами, среди всех периодических систем криптографии. Правда в данном случае представлен его простейший вариант. Таким образом двойные шифры прочно вошли в практику эсеровской партии. Недаром Азеф писал Чайковскому, что «шифр – наш обычный». А вот еще один пример (из опыта 1918 года!), взятый из переписки членов ЦК ПСР А. Альтовского и Н. Ракитникова: «Посылаю… два наших новых ключа, так как не помню, дал ли я их… перед отъездом… Для сношений с ЦК будем пользоваться этими ключами, а так же ключом ЦК (двойным - сложение)» (38). Аналогия с шифром из 1905 года очевидна.

Кроме шифров в эсеровской подпольной практике нашли широкое применение всевозможные виды кодов. Так, в конце 1906 года группа террористов Никитенко – Синявского – Наумова (осколок известного Боевого отряда при ЦК ПСР Льва Зильберберга) начала вынашивать планы покушений на императора Николая II, командующего Петербургским военным округом великого князя Николая Николаевича и председателя Совета министров Столыпина. С этой целью они попытались завербовать казака императорского конвоя Ратимова. Уклоняясь от непосредственного участия в теракте, он, однако, дал согласие телеграфно оповещать эсеров по данному ему адресу о времени прибытия в Царское село великого князя и премьер-министра. Для этого эсерами был выработан следующий код. В депеше всегда должно было стоять слово«Приезжайте».«Захворал»– обозначало утренние часы, от 10 до 12;«Заболел»– вечерние, от 5 до 10 часов;«Степан», «Дядя»– Великий князь Николай Николаевич;«Иван», «Отец»– Столыпин. Таким образом, телеграмма:«Приезжайте, заболел Иван»обозначала, что премьер-министр приезжает к царю на доклад между 5 и 10 часами вечера.

Поглощенные своими планами, эсеры не догадывались, что Ратимов вел с ними двойную игру в интересах полиции. В результате этого дела в марте 1907 года было арестовано 28 эсеров, из которых трое руководителей группы подверглись смертной казни, а 15 подсудимых ушли в каторгу и ссылку. Представленная в громком судебном разбирательстве условная телеграмма Ратимова о предстоящей поездке к царю его дяди Николая Николаевича послужила одной из главных улик обвинения. Она была обнаружена при обыске террористов и инспирирована начальником Петербургского охранного отделения Герасимовым (39).

Теперь обратимся к воспоминаниям Виктора Чернова – одного из идеологов и руководителей ПСР. Он написал их в эмиграции, где кончил свои дни в 1952 году. Чернов стоял у истоков эсеровской партии, прожил бурную жизнь и был прикосновенен к важнейшим тайнам своей эпохи. И его мемуары – важный документ истории.

«Для связи с русскими товарищами у нас были шифры и код, а кроме того условные краткие сообщения почтовыми открытками. Свой особый условный смысл имели трафаретные приветствия, лучше всего печатные, ко дню рождения, именин, вступления в брак и т.д. Тут разгадать что-либо был бессилен и сам «Черный кабинет»… Текст открыток совсем не имел никакого значения; иллюстрация, изображавшая, например, мужские фигуры, означала успешный ход работы, женские фигуры – трудности и неудачи» (40).

Эти воспоминания Чернова относятся к деятельности центральной Боевой Организации, руководимой Евно Азефом и Борисом Савинковым. Действующая совершенно самостоятельно и изолированно, в глубокой тайне, она контактировала исключительно с заграничным центром эсеровской партии, который возглавлял старый народоволец Михаил Гоц. Переписка была редкой. Все обставлялось самой тщательной конспирацией.

Особо важные письма отправлялись в Россию надежными курьерами в легальных книгах и журналах, где химией и шифром вписывался секретный текст. Одним из таких курьеров стал известный в последствии эсер Владимир Зензинов. Именно он в 1904 году, в момент охоты боевиков за министром внутренних дел В. Плеве, привез из Женевы в Москву для руководителя Боевой Организации Азефа очень важное письмо от М. Гоца, о чем Зензинов рассказал в своих воспоминаниях. Из них нам интересен также следующий фрагмент: «Ничего компрометирующего у меня никогда не было; все свои адреса и нужные свидания я записывал мнемонически — замечательный метод, которому меня в свое время научил Михаил Рафаилович [Гоц – А.С.]. Хорошо записанный мнемоническим способом адрес невозможно расшифровать другому — его неудобство заключается лишь в том, что иногда сам забываешь, что сам с собой условился связывать в памяти с тем или другим словом, поэтому сделанные записи необходимо время от времени перечитывать» (40). Здесь мы видим все тот же народовольческий способ опорных слов, о котором в своих мемуарах писал Борис Оржих.

Стоявший во главе БО Евно Азеф, долгие годы сотрудничал с полицией. И он не мог не понимать, что совершенно случайная перлюстрация и расшифровка переписки боевиков могла сразу выявить его двойную игру с полицией и революционерами. Провокатор обманывал и тех и других. Его хозяева в Департаменте полиции даже не подозревали, что он лично курирует БО. Так что возможно сам Азеф развивал подобную секретную переписку. Помимо всего прочего, он гарантировал себя от опасного провала.

Но все это только догадки автора. К сожалению, о реальностях шифрованной переписки эсеров, меньшевиков, бундистов, рабочедельцев и т.п. мы судим лишь по их брошюрам, мемуарам, редким письмам, полицейским документам. И только в случае большевистского крыла РСДРП ученые располагают огромным опубликованным архивом. Его тщательной разработке посвящена третья часть нашей книги.

Но предварительно нужно обратиться еще к одной теме – деятельности дешифровального бюро Департамента полиции, опыта которого справедливо опасался Павел Розенталь.

Глава четвертая
Делопроизводитель Иван Зыбин

Работа криптологов Департамента полиции на всем протяжении революционной истории России была вполне ощутима. Но стоит напомнить, что первоначально службы этой в структуре III отделения не было. Ведь еще в эпоху «хождения в народ» в начале 70-х годов XIX века разбор революционных криптограмм проводили соответствующие специалисты МИДа или же просто любители этого дела. Но рост революционного движения, все возрастающий объем перехваченной конспиративной переписки, важность ее дешифровки для улучшения сыска – все это заставило думать о создании специализированного бюро при самом Департаменте полиции. 1 января 1898 года в его структуре начал действовать Особый Отдел, где был сосредоточен весь политический розыск и преследование революционеров. Его специальное отделение целенаправленно стало заниматься изучением перехваченных шифрованных писем подполья.

Успехи дешифровальной службы Департамента полиции напрямую связаны с деятельностью легендарного русского криптолога Ивана Александровича Зыбина. Родился он в 1865 году и в августе 1887 года в качестве рядового чиновника для письма поступил на службу в Департамент полиции.

Имея за плечами лишь курс СПб. классической гимназии, благодаря своему исключительному таланту и трудолюбию, Зыбин к моменту образования Особого Отдела становится ведущим криптологом Департамента. В его документах (1902 год) он именовался «старшим помощником делопроизводителя». Высокий, худой брюнет с длинными волосами, расчесанными на пробор, с совершенно желтым лицом, с живым и проницательным взглядом – таким запомнили Зыбина современники. Историк Т. А. Соболева писала о нем:

«Работая в области дешифрования переписки революционного подполья, он накопил огромный теоретический и практический опыт. Являясь от природы личностью высокоодаренной, обладая прекрасной памятью, Зыбин к тому же был высоко образован, что позволяло ему получать сведения о шифрах не чисто научно-аналитическим способом, а с помощью косвенных сведений. Именно Зыбин ввел в практику полицейских, производивших арест или обыск революционеров, обычай тщательно искать среди имевшихся у них книг именно те, которые могли представлять интерес для дешифровальщика» (41).

В Департаменте полиции разработкой перлюстрационной переписки занималось несколько сотрудников. Но на самой дешифровке «сидело» всего двое – И. А. Зыбин и его ученик С. И. Жабчинский (выпускник СПб. университета). Для сравнения скажем, что в Цифирном комитете МИДа, возглавляемом В. В. Сабаниным, в тот же период работало семь человек. Между тем, объем работы стремительно возрастал. Если в конце XIX века «черные кабинеты» по всей России перехватывали по 150 – 200 конспиративных писем в год, то, начиная с 1901 года, эта цифра увеличилась на порядок – 2,5 тысячи! А в 1910-х годах она подскочила до 4 – 5 тысяч ежегодно!!! И речь здесь идет только о химических шифрованных письмах революционеров. Это была целая лавина, с которой едва успевали справляться чиновники (42).

Уже в своей докладной записке от 22 мая 1903 года директору Департамента полиции Лопухину Зыбин писал, что разрабатывать шифрованные документы с каждым годом становится все труднее по ряду причин. Во-первых, как он мог наблюдать, за последние два года, то есть с 1901 по 1903 год, их количество стало огромным; во-вторых, сравнительно легкие приемы шифрования текста, где ключом служит какое-нибудь слово или стихотворение, постепенно оставляются и «более опытные революционные деятели (группа «Искра» и др.) пользуются для переписки в настоящее время или двойными ключами, или страницами малоизвестных книг и брошюр, избирая для каждого отдельного корреспондента отдельную книгу и избегая повторения страниц, что крайне осложняет работу» (43). Для успешного разбора криптограмм нередко требовалось наличие в распоряжении полицейских дешифровщиков не менее 3 – 5 текстов из одного и того же пункта, перекрытых единым ключом. Тем самым еще более усиливалась роль «черных кабинетов» в регулярном перехвате революционной переписки.

Любопытны условия работы криптологов. Так Зыбин предпочитал заниматься дешифровкой у себя дома, иногда сутками просиживая за любимым занятием. В Департаменте полиции царила сутолока и неразбериха, мешающая ему сосредоточиться.

А.В. Синельников «Шифры и революционеры России»
2. Автограф И.А.Зыбина.

Первое литературное упоминание о Зыбине мы находим в записках о деятельности «черных кабинетов» бывшего сотрудника Департамента полиции Михаила Бакая:

«Если встречались письма с шифром, то они расшифровывались специалистом этого дела чиновником Департамента полиции И. А. Зыбиным, который в дешифровке дошел до виртуозности, и только в редких случаях ему не удавалось этого сделать. Зыбин считается единственным своего рода специалистом в этой области, и он даже читает лекции о шифровке и дешифровке на курсах для офицеров, поступающих в отдельный корпус жандармов… Для Зыбина важно уловить систему ключа, тогда для него не составляет труда подобрать соответствующее значение для букв или цифр… Пользуясь случаем, я обратился к Зыбину с просьбой ознакомить меня со способом разбора шифров и на это получил указание, что письмо с шифрами заранее известных ключей дешифруется очень легко, при этом он мне указал на некоторые ключи революционных организаций, полученные при посредстве провокаторов» (44).

Эти строки появились в знаменитом журнале «Былое» за 1908 год, редактируемом Бурцевым. Судьба автора заметок прелюбопытна. Бывший секретный сотрудник охранки среди екатеринославских подпольщиков, Бакай в декабре 1902 года открыто становится чиновником Департамента полиции, а через некоторое время направляется сотрудником в Варшавское охранное отделение. Работа в «охранке» открывает ему глаза на всю грязь в деятельности этого учреждения, а революция 1905 года ускорила его обратный дрейф в сторону революционеров. Весной 1906 года Михаил Бакай явился к Бурцеву в его петербургскую редакцию и с этих пор он стал неутомимым помощником в раскрытии тайн полиции и ее секретной агентуры. Именно с информации Бакая началось скандальное разоблачение Азефа. Надо полагать, что воспоминания из «Былого» относятся к 1903 году, когда их автор начинал служить внештатным чиновником при Департаменте полиции в Петербурге.

Другой крупный жандарм, глава московского охранного отделения генерал Заварзин в своих заграничных мемуарах вспоминал о Зыбине еще более красноречиво:

«Простые шифры он разбирал с первого взгляда, зато более сложные приводили его в состояние, подобное аффекту, которое длилось, пока ему не удавалось расшифровать документ».

Летом 1911 года Зыбин прибыл из Петербурга в Москву для работы с одним из перехваченных революционных шифрованных писем. Успев только поздороваться с Заварзиным, он тут же попросил показать ему письмо. Заварзин уступил столичному гостю свой кабинет и Зыбин с головой ушел в разбор депеши, зашифрованной дробными числами. Когда Заварзин вернулся, чтобы пригласить гостя на обед, ему пришлось дважды обращаться к Зыбину – тот его просто не слышал. За обеденным столом он продолжал удивлять присутствующих. Доев суп, Зыбин тут же перевернул тарелку и попытался писать по ней. Но так как карандаш на фарфоровой тарелке не был виден, он начал писать на манжетах, не обращая ни на кого внимания, и забыв, где находится. Вдруг Зыбин вскочил со стула и закричал: «Тише едешь – дальше будешь!» После этого он спокойно уселся обратно, не торопясь, закончил обед и объяснил оторопевшему Заварзину, что четырехкратное повторение в письме буквы «Ш» дали ему ключ к квадратному шифру террористов. Выкрикнутая им фраза и была нужным ключом (45).

Таким странным и чудаковатым предстает перед нами этот выдающийся человек. Между тем, он не был просто «эксцентричным криптологом». Иван Александрович Зыбин кончил службу в Департаменте полиции в 1916 году (в самый разгар Первой мировой войны) в звании делопроизводителя. Т. А. Соболева поместила в своей книге еще один важный документ – докладную записку неизвестного чиновника директору Департамента полиции Белецкому за январь 1916 года:

«Ваше Превосходительство! Вы удивляетесь, что секреты ДП являются достоянием публики, а дело очень просто: находящиеся на службе в ДП писцы и чиновники постыдным образом продают эти тайны. Удачно удален Зыбин…» (46).

Выгнанный из Департамента полиции якобы за разглашение его тайн, Зыбин после революции 17 года долгое время был не удел, устроившись простым писарем на одной из станций Мурманской железной дороги. Лишь после Гражданской войны о нем вспоминают новые власти и он становится штатным сотрудником криптографической службы ОГПУ. Еще долгие годы он успешно работал в знаменитом ныне Спецотделе, помогая создавать уже советскую школу криптологов. Перед молодыми сотрудниками он не боялся рассказать, что в свое время дешифровал некоторые письма Ленина! Впрочем, дело это было не очень сложное…

И. А. Зыбин, обладая исключительными способностями, так и не сделал блестящей чиновничьей карьеры. У него имелись непростые повороты в судьбе. Но он не эмигрировал за границу в разгаре Гражданской войны (как это сделали некоторые его коллеги), не примкнул к многочисленным контрреволюционным заговорам и к Белому движению, не торговал самыми важными секретами родины (именно ими являются государственные шифры). Он просто всегда занимался своим любимым делом. И в этом смысле был по-своему счастлив. Гений и чудак. Наверное, таким же по характеру и душевному складу был народоволец Лев Златопольский! Стоящие на разных политических полюсах – чиновник Департамента полиции и революционер-террорист – неожиданно оказались очень похожи. И, конечно, не случайно. Об этом стоит задуматься. Ведь биография выдающегося русского криптолога Зыбина еще ждет своего исследователя. 

<< предыдущий раздел | вернуться в оглавление | следующий раздел >>
★ 2019. ПолитАзбука - книги, журналы, статьи